Бремя императора. Скрытое пророчество

Ничего хорошего от этого ждать не приходится. Никому. Нам — в том числе.

— Понимаю, отец, — криво усмехнулся далагар. — Ничуть не хуже тебя понимаю, ты сам меня учил. Но ты не учел одного обстоятельства. Рядом с Повелителем стоит носитель истинного Света. И они кровные братья.

— Что?! — резко дернулся старик. — У тебя глупые шутки, сын. И жестокие.

— А я и не шутил, — криво усмехнулся тот. — Это на самом деле так. Пророчество Пятерых.

— Эта-то чушь какое отношение имеет к носителю Тьмы?

— Твоя недоверчивость сыграла с тобой злую шутку, отец, — вздохнул далагар. — Ты никогда не относился к Хронике с уважением, всегда полагал правым только себя самого. Тем более — не верил в пророчества. Особенно в чужие. И ошибся. Знаешь, что сказал мне Повелитель?

— Откуда?

— «Встань с колен, честь дороже жизни». Это именно тот Повелитель, которого мы ждали! Я не хуже тебя знаю, что предки уничтожили трех носителей Тьмы, не сказавших этих слов.

Но этот сказал. Ты понял?

— Да, — глухо отозвался старик, опуская голову. — Только мне плевать. Мне жаль, что мы не сумели отыскать мальчишку в детстве, когда он вообще ничего не мог. Я знал, что следующий носитель родится где-то на Манхене, я искал его. Не нашел. Жаль.

— Даже сейчас ты не желаешь ничего понимать. — Далагар помрачнел. — Отказываешься принимать реальность. Значит, ты взвешен и отвергнут.

Ты не можешь больше быть аладаром клана.

— А духу-то хватит? — насмешливо оскалился старик. — Слабак ты, сынок.

— Хватит. Ты меня всегда недооценивал, отец.

— Да ну? — хрипло рассмеялся глава черного клана. — Буду рад, коли так. Давай, я не стану даже сопротивляться.

Далагар криво усмехнулся и скользнул к креслу. Взял отца за седую голову и несколько мгновений с тоской смотрел в выцветшие глаза. И не увидел там ничего, кроме презрения.

Надо же, все еще не понял и не поверил. Зря. Он резким движением свернул не успевшему даже дернуться аладару шею, вступая тем самым на престол. Иным способом высшую должность в Черном Клане не занимали. Когда-нибудь и к нему самому придет его сын. Или внук. За его жизнью придет.

Новый аладар отступил и замер, прощаясь с человеком, которого все-таки когда-то любил. Низко поклонился и вышел. Мертвое тело в кресле продолжало насмешливо улыбаться.

9.