НеТёмный

Он ткнул мне в плечо копьём.

– Ну так что, из-за бабы, да? Они же, листвячки-то эти, такие соски… м-м-м, закачаешься, да? Я видел одну на проповеди в Камнеломе, ох, и красотка. Соблазнила тебя, видать, такая, вот и потащился за ней?

Я задумался, что ему отвечать, ну тут голос подал бард:

– О-о-о, Сияновы сиськи, тут ты прав. А как они поют, ты слышал?

– Заткнись, горлопан, – мощный тычок копьём пришёлся прямо в спину барду, и тот, выгнувшись от боли, тихо замычал.

Наверное, этот беззубый и вправду поспорил на деньги.

Или толстый бородавочник и вправду обещал с него стянуть три шкуры за то, что слишком крепко меня избил. Почему-то я нужен ему целый и невредимый, и это касается и моего рассудка.

– К вере не приходят через плотские страсти, – я покачал головой, – Но если ты хочешь больше узнать о Лиственном Свете, то я с удовольствием расскажу тебе, брат.

– Брат?! – тот прыснул со смеха и закатился, чуть не вывалившись из седла, – Ой, не могу!

Смеялся он долго.

– Ты больше не шали, моча листвячья, – успокоившись, охранник потряс передо мной копьём, – Или спустим упыря.

Он цокнул лошади, и быстренько уехал вперёд, к своим. Видимо, я хорошо поднял ему настроение.

– Маюновы слёзы мне в почки, – просипел бард, выгибаясь от боли, – Листва, вот тебя везут на верную смерть, а ты всё про веру свою… Он тебя чуть на тот свет не отправил, а ты ему проповедь, братом называешь.

Я не ответил, снова бросив беспокойный взгляд на горизонт. Тяжёлые тучные облака там уже подкрашивались в розовый свет. Надо спешить, пока у меня есть хоть какие-то идеи.

– Эй, послушница, – позвал я чародейку.

Та качалась, совсем свесившись на вывернутых руках, и никак не реагировала.

– Тяжко бедняжке, – прошептал бард, – А ты видел, громада, какая она красотка? Сиськи, как дыньки… Зверьё! – и он попытался сплюнуть, но только прошелестел иссохшими и опухшими губами.

Я снова позвал чародейку:

– Послушница!

– У нас в Северном Храме другая иерархия, листва, – прошептала чародейка, – Алтарница я…

– Старшая, я вижу.

Всё же чародейка нашла в себе силы повернуться, из-под серебристого локона блеснул её глаз.