НеТёмный

Следом за мной чавкал бард, вооружившийся той самой дубиной, которой он убил упыря. Едва он, выйдя из травы, погрузился в топь, как сразу попрыгал к глубине:

– Вода-а-а!!! – и плюхнулся, забыв о колдунье.

Не дожидаясь его, я обошёл заросшее озерцо, сделал несколько шагов по шуршащей траве, и увидел Креону.

– Да гнус небесный! – вырвалось у меня, когда я увидел, кто её укусил.

Какая-то незнакомая девушка с узким разрезом глаз, рыжеватая, в обрывках платья – она ещё даже не успела до конца обратиться.

Хотя локти уже заметно заострились, а ноги выгнулись так, что коленки торчали чуть-ли не над лопатками. Она почти вся почернела, но её деформированная челюсть всё ещё впивалась в икру Креоны, и губы подрагивали.

Сама чародейка лежала ничком и не двигалась, даже не реагируя. Девушка-упырь чуть не сломала ей ногу, зажав икру стальными пальцами.

Мокрый Виол как раз выбрался сбоку, раздвигая траву, и вытаращил глаза:

– Маюновы слёзы мне в печень! – он разглядывал картину, почему-то прижимая к себе дубину, будто её могли отнять.

А впрочем…

Я вырвал дубину из его рук и, коротко размахнувшись, метнул её в заросли, прямо над головой хладочарки. Послышался короткий взвизг кикиморы, и испуганное удаляющееся шуршание.

Не сказать, чтоб меня заботила местная экология, но, если кикимора напьётся яда упыря и сбежит, местные будут разгребать последствия ещё пару лет.

– Ого, – бард проводил взглядом шуршание травы, и чуть отступил мне за спину, – Там кто был? Ещё упырь?!

– Целых десять, – ответил я, сделав шаг к упырю.

Схватил обессиленную тварь за шею под затылком, я дождался, пока она заворчит и разожмёт пальцы, а потом оторвал её от колдуньи. Чёткие рваные следы зубов поблёскивали зеленью. Твою ж мать-Бездну! Много, очень много яда.

Меня раздирал целый букет эмоций.

Ну, злость, это понятно… Из-за этой злости я так сильно отбросил упыриху, что сломал ей шею. Ну ничего, она и так уже была мертва.

Ещё я чувствовал обиду – спрашивается, какого хрена я спасал эту отмороженную дуру, если она через пять минут на упыря наткнулась?

Неожиданно для себя я испытывал и жалость… Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили.

Одновременно возник страх, ведь знания Жреца подсказывали мне, что время уходит.

Слишком, слишком много яда!

– Ты куда, громада?! – Виол растерянно обернулся, когда я оттолкнул его и побрёл к озерцу.

Где-то тут… Ага, вот она.

Я сгрёб целую охапку крапивы и поскакал обратно.