НеТёмный

Сунул в рот… м-м-м… – двыфавый швэт! – а-а-а… чуть не выплюнул, но, шипя от боли, продолжил жевать листья.

Крапива отгоняет нечисть, и сможет чуть-чуть заглушить действие яда. А значит, у меня будет больше времени.

Вернувшись назад, я снова отпихнул барда, и выплюнул жвачку на икру колдунье. Растёр, прочёл короткое заклинание, чувствуя тепло под пальцами. Получилось, нет? А, морось небесная, без разницы!

Я закинул её на плечо, резко развернулся, шлёпнув босыми пятками Креоны по лицу барду.

Ну что ж, попытка спасения номер два.

– За мной, – рявкнул я и понёсся сквозь траву.

– А?

Прижимая колдунью к груди, я бежал уже изо всех сил, прикрываясь рукой от стеблей. Мне кажется, или у неё тело холодное? Она уже обращается?

Мне ничего не угрожает, но вот Креона ещё до обращения просто помрёт от солнечных лучей. Вообще, она же колдунья холода… у них как там с температурой тела? Может, это для неё норма?

Кстати, в моём мире все эти маги стихий не считались особо сильными.

Вот магия Тьмы и Света – это реальная мощь, потому что за нашими спинами стояли два единственных бога, Бездна и Небо.

Остальные маги использовали только свои собственные силы, и чуть-чуть силы природы, а на них далеко не уедешь. Но если примешаешь к своей стихии магию Тьмы, за которой стоит богиня Бездна, вот тогда да, можно и разгуляться.

Сзади, спотыкаясь, ругаясь и поминая Маюна с его песнями, за мной бежал бард.

– Ох, что будет, что будет?! – причитал бард, – Громада, она такой же станет, да?! Как та, которая её укусила?!

Я бежал молча.

А ведь мне казалось, что ночью мы пронеслись совсем немного, всего-то метров сто, но бежать до обоза с надсмотрщиками пришлось долго.

– Маюна мне в почки, громада! Она хоть симпатичной останется?!

– Успокойся, грязь, – прорычал я, снижая скорость.

Над колосками травы уже виднелись крыши повозок. Почти все были целы, и я, не доходя до дороги несколько метров, на всякий случай встал, прислушиваясь.

Вокруг стояла мертвенная тишина, нарушаемая ветром и карканьем ворон. Музыка для Тёмного Жреца, стоящего перед полем битвы.

Вороны почти не взлетали, и я видел их над травой, когда они изредка с криками переругивались над повозками. Уже пируют, а значит, в обозе все мертвы…

– Зачем мы вернулись? – прошептал Виол, – Я не хочу больше в цепи.

– Некому больше сажать тебя в цепи.