НеТёмный

– О-о-о, Маюновы сопли… Она будет жить? – просипел из зарослей Виол. Среди травы виднелось его бледное, под стать полумёртвой колдунье, лицо.

– Не от меня зависит, – сказал я, вставая.

Я приценился к мечу в ножнах из кожи белого цвета. Потянул за рукоять, обёрнутую атласным красным шнурком. В голубом лезвии отразился мой пытливый зелёный глаз.

Изумительная работа… Даже будучи Тёмным Жрецом, я иногда проявлял слабость, оставляя себе дорогие и качественные клинки убитых врагов. Ни один тёмный трактат не запрещал коллекционирование.

При службе в императорской армии я вполне неплохо обращался с клинками, но сейчас я вообще не чувствовал тяги к мечу. Будто бы это не моё оружие.

Скривившись, я положил клинок на землю. Не убежит.

Рядом с обугленным предводителем лежало копьё, которое тоже было распространено в армии, и я поднял его. Про себя отметил, что рука ухватилась за древко более уверенно, чем за рукоять меча. Значит, навык какой-то есть.

Стал дёргать защёлку на металлическом чехле, чтоб освободить наконечник, потом, подумав, оставил так.

Первым делом я обошёл все телеги, постукивая по бортам. Если где-то внутри или под колёсами осталась хоть одна тварь, голос она подаст. Броситься у неё уже сил не хватит – солнце жарило так, что с меня уже седьмой пот сошёл.

За последней телегой высокотравье у дороги было примято, и следы уходили в поле. Там же валялся и тот самый несчастный железный колышек, который так и не смог приладить Щербатый. Понятно – наша клетка ехала в хвосте процессии.

В телеге, теперь уже последней, тоже было всего трое пленников. Но одна пленница осталась висеть, а остальные, судя по сорванным цепям, вырвались.

Я присмотрелся к висящей полуобугленной девушке – меня привлекли остатки серебристых волос, таких же, как у колдуньи холода. Сестра?

Всё же под колесом заворчал какой-то упырь и я, отскочив от телеги и быстро сняв чехол, ударил несколько раз копьём прямо под ось. Ворчание не прекратилось, пришлось добавить, и вскоре тварь затихла.

Вытерев копьё о траву, я пошёл к следующей телеге, переступая обугленные и не очень тела.

С одной стороны, эти бедняги погибли, не мучаясь. С другой стороны, смерть от зубов упыря всё равно нельзя назвать безболезненной.

Я посмотрел сквозь прутья клетки, полной чёрных тел. Кажется, это мужчины, их было напичкано в телеге человек десять.