Жемчужный орден (НК-3)

Ваш друг не только отказался мне вручить бразды правления отрядом, но и засомневался в моей компетенции проводника.

На этот выпад никто явно не отреагировал, благоразумно оставив свои мнения при себе.

Тарелку принесли быстро и лишь только принцесса первой прикоснулась своими губами к пище, Кремон подал пример наплевательского отношения к этикету: стал есть так, что даже за соседними столами поворачивались на звук разгрызаемых костей. Бабу, а следом за ним и Алехандро тоже отбросили в сторону светские манеры обязательные во дворце и совершенно излишние здесь.

Лишь Мирта старалась вести себя как аристократически воспитанная дама и пробовала отвлечь Элизу от неприятного наблюдения за изголодавшимися мужчинами. Какое-то время баронессе удавалось поддерживать разговор ни о чём, но потом и она увлеклась вполне изысканными и оригинальными кушаньями, и за столом воцарилась относительная тишина. При этом будущую правительницу старались не только не задевать, но и всеми силами пытались не смотреть в её сторону.

Хотя вначале поведением других посетителей трактира тоже совершенно не интересовались. Ведь мало ли что случается. Ну, затихла вдруг ни с того ни с сего внушительная компания здоровенных матросов, сидящих через два стола сзади Кремона. А потом так же резко вновь оживились, наполнив помещение смехом и сальными шуточками. Затем хохот стал переходить границы разумного, но и это никого не обеспокоило. Имеет народ деньги и желание веселиться и упиваться, то и на здоровье.

Краем глаза Невменяемый конечно заметил немного странное поведение принцессы Элизы. То она приподнимала капюшон, то потирала пальчиками нос и губки, то ладошками прикрывала глаза, словно от усталости. Но молодой Эль-Митолан отнёс эти её действия к попыткам привлечь именно его внимание к её симпатичному личику. Подумав про себя с усмешкой: «Это она так ключики индивидуальные к каждому человеку подбирает? М-да….

В действительности обстановка в трактире стала предгрозовой. Первым осознал непредвиденную опасность Алехандро, сидящий лицом к матросам. Под столом он толкнул ногу Кремона, а затем ущипнул себя за мочку уха. Требуя прислушаться к разговорам. Что, вообще-то, в следующее мгновение Кремон бы сделал и сам – уж слишком громкими и оскорбительными стали выкрики:

- Да я этих троих сам одним ударом оглушу!

- Конечно тот дед и тот хлюпик – гнилые до потрохов….