Хозяин восьми морей: Перерождение Артефактора

— Понимаешь, да? — спросил он участливо.

Я кивнул с самым вдумчивым видом.

Лаграндж тут же просиял, радостно хлопнул в ладоши и завертел головой.

— Он понимает! Понимает! — выпалил старикан, обращаясь по очереди к Штэгеру и моему живому щиту.

Я ещё раз вдумчиво кивнул.

Лаграндж выдохнул, пытаясь успокоиться, но тут же снова затараторил:

— Послушай, если ты в самом деле меня понимаешь, то отпусти бойца Ромеро и верни ему пистоль. Оружие очень опасно. А наставлять его на людей плохо.

Я хмыкнул и взглядом указал на Штэгера, всё ещё державшего ружьё на изготовку.

Лаграндж округлил глаза.

— Какой сообразительный мальчик! — воодушевлённо прошептал он. А затем обернувшись, твёрдо произнёс: — Боец Штэгер, забирайте Бойца Сержа и возвращайтесь в комнату охраны.

— Но, господин Лаграндж, этот алти очень опасен, и...

— Выполнять! — рявкнул Александр Лаграндж. — Или вы забыли, кто вам платит жалование?

— Есть, — понуро ответил Штэгер, поднимая с пола бесчувственное тело напарника.

Я проводил их взглядом. Боец Серж начал приходить в себя.

— Ну, теперь их нет, сынок, — ласково проговорил Лаграндж, вновь сконцентрировав на мне всё своё внимание. — Ну же... Отпусти бойца Ромеро.

Повернув свой живой щит в сторону главного зала, я толкнул его в спину. Охранник сделал несколько шагов, удержав равновесие, и резко развернулся.

— Только без глупостей! — пророкотал Лаграндж, встав между мной и им. В руках Ромеро держал импульсное ружьё.

— Есть, — проворчал охранник, опуская ружьё. — А мой пистоль?

Лаграндж вновь взглянул на меня.

— Неплохо, — хмыкнул Лаграндж. — Похоже, ты, сынок, знаешь об опасности оружия и без моих слов. Откуда только...

— Господин Лаграндж, мой пистоль?! — в голосе Ромеро звучала детская обида.

Александр Лаграндж усмехнулся и пожал плечами:

— Что в бою взято, то свято. Морской закон. В следующий раз будешь проворнее и не дашь себя разоружить.

Потеряв всякий интерес к нерадивому охраннику, Александр Лаграндж вновь повернулся ко мне и с неугасающим любопытством в очередной раз осмотрел меня от ступней до макушки.

— Поверить не могу, что ты пришёл в себя... Теперь оставлять тебя в музее совершенно негуманно! Пойдём со мной, — он протянул мне руку. — Я покажу тебе свой дом. Дом? Ты ведь понимаешь, что это?

Я кивнул.

— Отлично! Теперь он станет и твоим домом. Ну же, идём, сынок.