Йарда

У меня нет желания объяснять твоей матери почему ты не можешь подойти к телефону!

С трудом разлепив глаза, Софи несколько секунд смотрела на Айли, силясь понять что происходит. В горле пересохло и голова будто начала болеть еще сильнее, но хуже всего было не это…

- Повтори.

- Твоя мама звонит. Так что поторопись. Если мне не изменяет память, она не любит ждать.

от 18 июля

Софи медленно села в постели. Сейчас к разговору с матерью она была готова меньше всего, но выбора не было. Под сочувственным взглядом Айли, она выбралась из постели и поползла на первый этаж, в «кабинет».

Это было небольшое скромно обставленное помещение. Кроме неудобного, потрепанного кресла и круглого столика, на котором стоял старый телефон, в комнате больше ничего не было. Единственное окно было плотно зашторено и днем и ночью. Кабинет не проветривался из-за чего воздух в нем был спертым и тяжелым. Софи подозревала, что все это сделали исключительно для того, чтобы студенты не занимали надолго телефон.

Когда-то давно, возможно во времена, когда это место было хоть немного уютнее, на деревянной основе телефона, прямо под диском кто-то умудрился вырезать инициалы и заключить их в кривое сердечко. Латунная трубка, затертая множеством ладоней, лежала на столе.

Софи понадобилось еще несколько мгновений, чтобы собраться с силами и прикоснуться к ней. Каждый раз, как ей звонила мама, Софи не могла точно сказать будет ли это хороший разговор, или мама снова недовольна ею.

Хороших разговоров с каждым годом становилось все меньше. Возможно, Сессилия Мерсер была профессионалом своего дела – в чем Софи почти не сомневалась, так как мама крайне редко появлялась дома – но хорошей матерью назвать ее было нельзя.

- Софи, - голос искажали помехи, но это не мешало ему звучать недовольно, - почему о том, что тебе стало нехорошо я узнаю от лекарей? Почему ты не позвонила мне?

Справиться с раздражение Софи удалось с трудом. Она злилась на мать, которая узнав, что ее дочь оказалась в лечебнице, вместо того, чтобы поинтересоваться ее самочувствием, начала разговор с упреков, и на лекаря, слишком хорошо выполнявшего свою работу.

Софи понимала, что он должен был связаться с ее родственниками, раз уж в лечебнице она попала в беспамятстве. Но легче от этого понимания не становилось.

- Прости. – произнесла Софи то, чего ждала от нее мать.

В трубке несколько мгновений царило задумчивое молчание.