Йарда

На том конце будто сомневались, а достаточно ли будет таких извинений?

- Надеюсь, этот инцидент не повлияет на твои оценки? – уже благожелательней спросила Сессилия, решив, что готова простить свою непутевую дочь.

- Ни в коем случае. – заверила ее Софи, мечтая поскорее завершить разговор, вернуться в комнату и выпить обезболивающее, чтобы голова перестала разрываться на части.

Услышав все, что хотела, Сессилия быстро завершила разговор. Пока ее дочь хорошо училась все было в порядке.

В комнате Софи уже ждали две серые таблетки, с зелеными крапинками лечебных трав, и стакан воды.

Выпив обезболивающее, Софи почувствовала себя лучше. Не потому что смесь начала действовать. Короткий разговор с матерью напомнил ей, что жизнь ее предопределена и никаких необъяснимых событий в ней не запланировано. А это значит, что ей просто стоит плыть по течению и ни о чем не беспокоиться.

Софи решила вычеркнуть из памяти и прошлый вечер, и весь сегодняшний день.

Ей всегда легко удавалось забывать плохое. Это было ее маленьким, тайным даром, что помог ей в свое время быстро оправиться от смерти отца.

Не прикладывая особых усилий, через несколько дней она и думать забыла обо всех странных событиях, начиная с монстров и разрушений в академии, и заканчивая безумным предложением имперской гончей. Главной имперской гончей, если верить тому, что Софи довелось увидеть в управлении.

Страхи и сомнения покинули ее легко.

Но не надолго.

***

Раннее весеннее утро выдалось туманным и промозглым. Тяжелые тучи низко висели над городом, обещая скорый дождь. Имора никогда не был солнечным и теплым городом, но даже для него такая погода была редкостью.

Софи сцедила зевок в кулак. Она ежилась от пробирающего до костей сырого холода, куталась в пальто и щурилась, надеясь что вот-вот в тумане вспыхнут фары трамвая. Ей пришлось встать раньше необходимого, чтобы успеть к куратору до начала занятий. Он любил ранние подъемы и считал, что Софи тоже должна их полюбить, раз уж ей предстояло писать курсовую под его присмотром.

Трамвай подъехал неслышно. Он вынырнул из серого тумана, затормозил с глухим скрежетом и распахнул дверцы. Внутри было тепло, мягкий, приглушенный свет освещал ряды деревянных сидений и сонных пассажиров: женщину, с усталым лицом, даже в полудреме прижимавшую к груди свою сумку и двух подростков.

Через несколько мгновений после того, как Софи забралась внутрь, трамвай тронулся.