Кровь эльфов

– За что полагается такое жестокое наказание?

Меня осенило:

– Свинья! Они говорили про жадную лесную свинью!

– Может, метафора? Все же дикие кабаны питаются желудями, – скептически отметил Виллем.

Но в глазах молодого мага тоже появилось понимание.

– Может и метафора, но очень-очень точная. Потому что дикий кабан – геральдический зверь рода МакКини.

Виллем все еще непонимающе смотрел на нас, и мне пришлось продолжить:

– В том числе Фелиса МакКини – наместника императора в провинции Эссен.

В наступившей тишине стало слышно, как мелко стучит в оконные стекла затяжной осенний дождь.

***

Оссуарий давил оглушительной тишиной и тьмой.Трепетное пламя редких свечей едва освещало уходящую в глубины храма дорожку. Ясику не было страшно. Ну, почти. Скорее волнительно. Черепа, вмурованные в стены, внимательно следили за ребенком темными впадинами глазниц. Справишься ли? Не дрогнешь, маленький храбрец? Выполнишь ли, возложенную на тебя важную миссию?

– Не дрогну, – ответил им Ясик, и собственный голос в гулком помещении показался ему жалким и беспомощным.

Черепа оскалились из тьмы жуткими ухмылками. Мальчик заставил себя идти вперед. Мама говорила, что живые страшнее мертвых, поэтому он не должен бояться. Только почему-то идти в оссуарий Ясику пришлось одному, мама осталась ждать на улице.

В ночь перед ритуалом мальчику снилось всякое – огненные чудища хватали его когтистыми лапами и затягивали под землю. Темные тени оживали в углах храма и пытались увлечь в хороводе в неведомую тьму.

Перед выходом из дома Ясик переволновался и даже расплакался. Но мама сурово встряхнула его за плечи, и сквозь зубы сказала, чтобы он не позорил семью. Что им выпала великая честь, сам Огнебог выбрал его, Ясика, для проведения ритуала. И что она не зря каждую седьмицу ходила в храм и истово молилась за благополучие родных, жертвуя большие суммы служителям бога огня. Ясик понял, что расстроить маму он боится куда больше, чем древних мертвых костей.

Немного больше смелости придавали мальчику слова святого отца Петрония, коими тот вдохновлял во время первой в жизни Ясика исповеди. Пастырь рассказал, как в восемь лет левант огня Версефар в одиночку победил армию злых духов Аира. А святая и непорочная Лепедония в том же возрасте исцелила страждущих пилигримов, шествующих к храму огня у врат Хаоса и заболевших черной смертью, единым наложением рук.