Кровь эльфов

Ну и не забыл про святую Маннон, которая силой огненного заклинания спасла человечество в решающей битве с эльфийскими полчищами восемь лет назад.

Ясику же предстояло всего лишь пройти среди скелетов старой костницы, окунуться в воды святого ручья, и после ритуального омовения выйти из него как символ грядущего очищения от грехов всего человечества. Ритуал – часть празднования Урожайной Седьмицы, которая наступала в середине осени. Издревле селяне славили бога огня и солнца, благодарили за данный им урожай.

В Эссене уважали эти традиции и ежегодно выбирали мальчика, который пройдет с факелом, зажженным от последнего летнего луча, через священную тропу древнего оссуария.

Старшая сестренка Ярина рассказывала страшилки о том, что священное омовение в источнике пришло на смену другой традиции. Мол, древние славили бога огня, принося в жертву ребенка сжиганием на костре. Ясик, конечно, испугался, но возразил тогда сестре, что маме и отцу Петронию полностью доверяет, знает – они ему не навредят.

К тому же был на прошлом Ритуале, своими глазами видел живого и невредимого сына кожевенника Теодора с Синей улицы.

Но одно дело знать головой, и совсем другое – успокаивать глупое сердце, которое гулко стучало в груди, в такт капели, стекающей со сводов костницы. Факел Ясик должен был взять в главном зале, рядом с алтарем, но уже здесь, в широком коридоре, мальчик слышал, как он громко потрескивает впереди, разгоняя тьму древнего храма.

Алтарь – гранитная плита с прожилками белесого кварца – высился в центре главного зала черной, неприветливой горой. Над ним на подставке настоятель оссуария закрепил исходящий копотью факел. Ясик прикинул, что, если встанет на цыпочки, заберет его без особого труда.

Когда от сводов зала отделилась стремительная тень, мальчик едва сдержал крик, вспомнив ночной кошмар. Но сразу же понял – это один из служителей храма оставлен ему в помощь, чтобы передать факел и сопроводить дальше.

Храмовый плащ густо-бордового цвета свободно спадал с широких плеч, глубокий капюшон прятал лицо в тени, оставляя на виду лишь подбородок и сложенные в доброжелательную улыбку губы. Правда, сам отец Петроний рассказывал, что ритуал проходят в одиночестве. Но Ясик, если честно, после испуга даже почувствовал облегчение – наконец-то он не будет бродить в темноте один-одинешенек.