Кровь эльфов

Хотя я его прекрасно понимала – единственная дочь далеко, каждый день по телепортам в столицу не поскачешь, да и дела не терпят, а услуги меданских лекарей всегда влетали в копейку.

– Пусть выздоравливает, – я постаралась приободрить улыбкой вмиг постаревшего на десяток лет аптекаря. Даже седина, до этого не бросавшаяся в глаза, засеребрилась на висках в лучах утреннего солнца.

– Обязательно, сударыня Рия. Уж мы постараемся.

Книжная лавка Ольве находилась в пяти кварталах от Аптекарского переулка, на Фонтанной площади, в центре которой высилась конструкция из нагроможденных камней – Большой Эссенский фонтан.

Вода стекала по гранитным валунам серебристыми струями, создавая собственную хрустальную гармонию. Я невольно залюбовалась этим зрелищем, заслушалась своеобразной музыкой воды, все глубже впадая в подобие транса.

Из медитации меня вырвал женский визг и гулкий удар двери об стену, будто ее распахнули в панике, ударившись всем телом. Благообразная мещанка средних лет и выдающегося телосложения вылетела из лавки Ольве с нечленораздельными, но пронзительными криками.

Не сбавляя скорости, обогнула фонтан, пересекла площадь и поспешила затеряться в одном из переулков.

В нескольких окнах соседних домов появились встревоженные лица. Впрочем, разглядев, что источником шума стала книжная лавка, соседи лишь досадливо морщились и закрывали ставни.

Предположив, что так отменно бегать и громко орать может исключительно здоровый физически человек, и медицинская помощь женщине не требуется, я решительно направилась к книжному магазину.

Даже с полусотни шагов до меня доносились глухие монументальные удары и, кажется, отборная, хоть и изящная, эльфийская ругань.

В лавке царил беспорядок. Три стеллажа с книгами опрокинуты, словно костяшки домино, в воздухе клубами поднималась и оседала пыль, люстра из оленьих рогов мерно раскачивалась в такт ударам.

– Ольве! – позвала я встревоженно. Ответом мне была все та же ругань и грохот в глубине магазина.

Пришлось идти на какофонию звуков. За стеллажами, которые, похоже, опрокинула посетительница в порыве бегства, в закутке, отгороженном шкафами, разворачивалась картина недавнего побоища.

Хозяин лавки лежал на груде разлетевшихся страниц, которые когда-то были книгой, из последних сил удерживая в руках конец массивной стальной цепи. Другой ее конец в несколько витков был наброшен на огромную книгу и запечатан рунным замком.