Кровь эльфов

Звук собственного голоса чуть приободрил, и я с уверенностью, но не без доли любопытства, двинулась вперед. Доски причала были подогнаны не плотно, и я могла видеть, как проходят по морю волна за волной, отчего немного кружилась голова.

Легкий трехмачтовый парусник возник из дымки как призрак – хищный силуэт сначала проступил в тумане зыбкой тенью, но быстро принял четкие формы. Каравелла – косые темно-серые паруса, высокая корма и широкий, чуть приспущенный к воде нос – шла на полном ходу, но остановилась как по волшебству в самом конце причала.

Дымку разорвало в клочья сильным порывом ветра, мне даже пришлось зажмуриться, чтобы соленые капли не попали в глаза.

– Красавица, правда? – гордо прозвучал голос позади меня. – Ее зовут Энлиль – мой самый быстрый парусник.

Не успев толком проморгаться, пришлось резко обернуться к его источнику.

– Оу, прости, не хотел тебя напугать.

В трех шагах стоял молодой русоволосый мужчина с красивыми, абсолютно пропорциональными чертами мужественного лица. Худощавую, гибкую фигуру выгодно подчеркивали штаны из черной кожи, заправленные в высокие ботфорты, и белоснежная блуза с фантазийным кружевным воротником и широкими рукавами, которые благодаря ветру напоминали шелковые крылья.

Портили его красоту только излишне пухлые, на мой взгляд, губы, больше подходящие капризной девице, нежели молодому человеку. А еще отталкивал холодный, бесстрастный взгляд.

– Все забываю, сестрица, что в этом состоянии ты слишком слаба.

– Я вас знаю? – прохладно спросила я.

Мужчина внезапно расхохотался так, будто я рассказала смешную шутку.

Ветер усилился, волны выросли и обзавелись курчавыми пенными барашками.

– Ох, прости, – задыхаясь, сквозь смех простонал незваный гость. – Много раз представлял это мгновение, но никогда не думал, что это будет так смешно. Ха-ха, знает ли она меня, надо же?

– И все же?

Все это попахивало плохой актерской игрой в посредственной постановке провинциального театра. Где молодую красавицу играет престарелая прима, пылкого любовника – пенсионер с дрожащими коленками, наряды пропахли нафталином, а занавес изъеден крысами.

Многословие сбивало с толку, но только самый неопытный зритель принял бы эту буффонаду за чистую монету.

Смех прервался внезапно, мужчина мигом сделался серьезен.

– Знаешь, сестрица. Но не помнишь. Можешь звать меня Нотом.

– Моя память не идеальна, Нот. Но таких братьев у меня нет. Точно.

Мужчина расстроился, еще больше надул капризные губы, но взгляд оставался таким же холодным.