Я должен спасти мир силой любви, но я непопулярен у девушек

И хоть он и вырвался словно откуда-то из глубин моей собственной души, но почему-то нёс в себе какое-то предупреждение, что совершенно не сочеталось с тем, во что было погружено мое сердце в данный момент.

Только вот стоило мне открыть дверь из кабинки туалета, как возникшая предо мной из неоткуда стена, исписанная иероглифами, дала своим явлением ответы на все те вопросы, что возникли у меня в голове.

— Да, ладно?! — переходя со спокойной речи на протяжный вопль, выдавил из себя я.

Надежда еще, на удивление, тогда не покинула меня, а потому, сорвавшись в противоположном направлении и вырезав себе проход наружу с помощью мгновенно призванной Силы Эго, я еще верил в то, что смогу ограничить своё время пребывания в туалете до разумных пределов.

Только вот у оппонента, что возник у меня перед глазами, на его собственных очах пылала жарким огнем отчетливая пятерка, а в руках он держал пару топоров, пока еще одна скрывалась за спиной.

— Ха, сейчас бы серьёзно рассчитывать на то, что парень без девушки способен в состязании Щитов одолеть того, у кого их целых четыре! — еще и эта дерзкая провокация с его стороны не делала ситуацию лучше.

И пусть его топоры и горели двухцветным пламенем, что-то внутри моей души горело куда сильнее. Подгорало даже, скажет прямо. Благо, я догадался не тратить это буйное пламя на слова, когда я уже потратил часть на то, чтобы протаранить пару стен ресторана.

— Бурные эмоции не сочетаются с моим стилем, юноша, а потому... — заслышал я вдруг еще и упрекающий голос Сасаки.

Только вот в тот же миг я уже рванул вперед, пока мои глаза застилала слепящая ненависть. Ненависть не просто к этому наглому бедолаге, которого мне хотелось отделать так, чтобы все его «красавицы» больше не смогли на него взглянуть спокойно, а ненависть ко всему этому чертовому миру! И хоть после того, как я в первый раз сблизился с этим лесорубом четвертого (или уж тогда пятого?) уровня, он одним почти что небрежным пинком отправил меня обратно восвояси, мне это не помешало броситься на него снова.

В этот раз ему уже пришлось заблокировать мой удар перекрещенными топорами, а затем магией рук и оказавшейся из-за неё в его руках второй парой топоров отбросить меня. И хоть холод Сасаки и собственная воля возвращали мне рассудок, пламя внутри своего сердца гасить мне отнюдь не хотелось. Ибо оно вовсе не мешало ледяным техникам Сасаки, а, растапливая их, делало мои движения подобными бурному потоку.