Я должен спасти мир силой любви, но я непопулярен у девушек

Черт тебя дери, я же как раз чтобы не описывать все мои непотребства (явно возникшие по большей степени отнюдь не из-за этих «великих» рассуждений) в начале распинался. Ну, в этом тоже никак нельзя не заметить мой прекрасный подход к вещам: уж если я напортачил, то отчего-то так и тянет рассказать об этом, а если чего-то добился, то так и тянет это принизить и обращать чужое внимание. Это отлично помогает развиваться, как душой так и телом, но нехило так бьет по ментальной составляющей моего существо...

— А я как посмотрю, ты всё никак не уймешься.

Эти слова вновь вернули меня под истерзанный чужими мольбами купол и поставили напротив той выдающейся фигуры, с которой я должен был сразиться сегодня. Не знаю даже почему этот мужчина (лет... тридцати от силы?) со смуглой кожей, однако отдающий холодком, окутанный в разноцветные огибающие всё его тело ткани и окольцованный сталью во всех возможных смыслах этого слова вызвал у меня впечатления «выдающейся фигуры», но всё же...

— Так ты сам только что все основные причины и назвал: загорелый, но холодный; погруженный в свободно вьющиеся вокруг его тела ткани, однако будто опутанный в бесконечные кольца.

Подобное явно является чем-то куда более неординарным, нежели всё то, с чем тебе приходилось столкнуться во время твоих предыдущих «стычек». Или я неправ?

Конечно же неправ. Быть может он и выглядел странно и совершенно непривычно, по сравнению с остальными участниками этой «подготовительной операции», да только вот его нутру было никак не сравниться с Нулем, что навел того еще шороху во всей моей жизни и мировоззрении.

— Это потому, что я не хочу тебя, как и он, потерянная при переходе шавка, убить? Так знай же, что могут в мире существовать состояния души куда хуже, нежели быть оторванной чьими-то черными зубами-серпами от тела.

Так, а вот это мне уже совершенно было не по нраву. Если за встречу с Нулем и его спонтанное желание меня прикончить я могу винить разве что прекрасные превратности судьбы (космической сущности, до которой не дотянуться), то вот с этим чудиком меня свёл куб.

И тут я понять не могу только одного: разве ему недостаточно было просто насмехаться над моими бесконечными попытками отринуть всё, что я выковал в этих боях только ради мига чужой любви и сострадания? Да и разве не подразумевалось, что мы все вместе должны одолеть ту, зависшую над планетой громадную тварь?

— Поспешу тебя расстроить: твои испытания были не подготовкой, а отбором кадров.