Академия последнего шанса

Питание было организовано просто — в буфетах стояли столовые и суповые тарелки с готовыми блюдами, а также гранëные стаканы с напитками. Принцип также простой — каждый ученик может взять только одну столовую тарелку, одну суповую, и один стакан с тем, что нравится. За этим следили кухонные работники, но следили плохо, и Шура снова насобирал себе с разных тарелок целую гору мяса и довольный полчаса всё это тщательно пережëвывал, участвуя в разговорах только взглядами, ухмылками и кивками.

К этому времени освободились уже все учащиеся и столовая заполнилась голодной толпой.

Я быстрее всех съел салат из свеклы и грецких орехов, заел его пирожком и залпом выпил горячий клубничный кисель. Пирожок, кстати, был замечательным, с начинкой из мангольда, то есть свекольной ботвы, и яйца. Готовить в Академии умели и на студентах не экономили.

Договорившись увидеться со всеми вечером, я выбежал из Академии и добежал до леса, который был практически у порога, рукой подать. Прошëл десяток метров среди деревьев, прислушиваясь к дыханию леса, ощущая его запахи и пытаясь уловить его характер, понять его.

Добрый это лес или злой, сможем ли мы стать друзьями или лучше лишний раз здесь не появляться?

Из татуировки выскочила Лиська в форме лисы. Обращение в человека пока что тяжело поддерживать и мне, и ей. А так, когда она в звериной ипостаси, расхода энергии нет совсем. За сутки сколько расходуется, столько и восстанавливает мой организм. Я присел и потрепал лису по густому чëрному меху.

— Красавица моя, иди погуляй, изучи лес, — вдалеке завыл волк.

Я посмотрел в ту сторону. — Не боишься?

Лиса фыркнула и потрусила в том направлении. Мда. Хана серому.

Перед кабинетом директора стоял секретарский стол, но, как и утром, секретарь отсутствовал, и я просто постучался в дверь.

— Войдите, — Иван Светозарович сидел за своим столом, изучал какие-то документы и курил трубку. Аромат стоял густой и пряный. — Не дадут спокойно трубку папоровозить, — притворно вздохнул директор и поднял голову от бумаг.

— А, это ты, Иволгин? Что так рано? Нечем заняться?

— Занятий сегодня нет, — развëл я руками.

— Зато завтра утром сразу с фехтования начнëте. Проходи, садись?

— Можно я постою?

— В моë кресло садись говорю, а то со стула ещё свалишься, — Иван Светозарович отодвинул бумаги в сторону и встал, уступая мне место.

Делать нечего. Я подошëл и медленно сел, опираясь руками о подлокотники. Задница по-прежнему пылала, словно поджаренная на сковородке.