Пустошь. Нулевой круг

Сорвали с ремней плетёную дверь сарая? Это ремни лопнули?

Перестав дышать от страха, я ощутил странное и пугающее чувство. Словно сквозь многочисленные каменные гири по мне скользнул тяжёлый и горячий взгляд, заставив замереть от ужаса. Тишина стояла такая, что я слышал, как какие-то насекомые шуршат в толстом слое драконьей травы на крыше.

— Щенок! — Ощущение взгляда исчезло, и я услышал яростный шёпот Кардо. — Ты меня разочаровываешь.

— Прости, отец...

Я снова принялся тихо дышать, надеясь, что за разговором меня не расслышат.

Как близко их голоса! Словно эти двое стоят в шаге от меня!

— Мне не хватает таланта. Я не смогу прорваться на восьмую звезду, как ты хотел.

— При чем здесь это? — зашипел Кардо. — Я уже смирился. И даже нашёл способ всё исправить. Я о другом. Я о твоей возне с этой шайкой! Да, я просил тебя научиться собирать вокруг себя людей. Но ты в своей лености решил выбрать самый лёгкий путь.

— Отец!

— Что «отец»?! Ракот меня уважает, он верен мне. Закир отдал за меня жизнь.

А ты?

— А Ма? А Паурит? — возмутился Виргл.

— Шавки, которые верно прыгают за подачку. Я говорил о верных людях. Я рассказал тебе, как завоёвывать их сердца. Но ты, нерадивое отродье, решил взять не верностью, а числом, да ещё и побыстрее. А ведь Порто так похож на отца! Он был бы предан тебе. Но ты выбрал Вартуса и крыс. Хорошо, я закрыл глаза на твои слабости, ты мой сын. Я молчал, когда ты, чтобы сплотить шавок, травил того пацана...

— Сын выродка, что поднял на тебя руку! — повысил голос Виргл, перебив отца.

— Если бы не твой запрет, я бы уже убил его!

— Я забрал его жизнь и отомстил его жене. — Я услышал звук затрещины, но мне было не до радости, я весь превратился в слух. — При чем здесь ты? И кто дал тебе право решать, кто будет жить в деревне?

— Отец, моё сердце словно чернеет, когда я его вижу!

Это что, скрип зубов?

— Ты не думаешь головой! Я не забирал у них надежду! Я почти разорил их, но они всегда могли уехать отсюда, мне ли не знать о рецептах и молоте? Но ты постоянно давишь на них.

Подумай. Подумай и ответь мне, сын... — За стеной зашуршало, и Кардо продолжил злым шёпотом: — От моего имени ты лишаешь их еды. К чему это приведёт?

— Они будут страдать! — почти закричал Виргл.

— Дурак! Небо! Как мой сын может быть таким дураком? — гневно зарычал Кардо, а затем вкрадчиво спросил: — Ты бессмертен?

— Нет... — Даже я расслышал, как растерялся Виргл от странного вопроса.