Пустошь. Нулевой круг

Договорился с Ратом и Тукто, что они дотащат мой тюк с колючкой. А сам, сделав вид, что живот прихватило просто смертельно, уговорил дурака Ма возвращаться без меня. Догоню, мол. Само собой, никто из остальных подростков не горел желанием составить мне компанию посреди ковра низкой травы. Конечно, уже заморосили редкие дожди, и пустошь потихоньку зеленеет. Но ни полевичка, ни цимбопогон ещё не успели подняться стеной, чтобы прикрыть от чужих глаз. Специально выжидал, когда мы уйдём подальше от куртины акаций, и вот с высоты свинцового дерева убедился в том, что отряд скрылся вдалеке.

Я наконец остался один!

На самом деле пребывание рядом с односельчанами с утра до темноты жутко выматывало. Я смог привыкнуть к опущенным плечам, взгляду в песок и вечно грязной порванной одежде, которая уже буквально сопрела на мне и расползалась от старости на нити. Привык жить, словно два разных человека. Один — для глаз семьи, другой — для глаз деревни. Я, будто лицедей в театре, что описывают в книгах, представлял, как, выходя за порог дома, натягиваю на себя маску изгоя и отверженного.

Мусора. Отброса. И это было трудно. Особенно оставшись без отдушины в виде того свободного времени, когда я, вроде как уходя в руины в поисках камней, мог быть самим собой.

Но с этим я справлялся. Проблема явилась с другой стороны. Поднявшись на седьмую ступень Закалки, как Виргл, я понял, что скрывать свои силы гораздо сложнее, чем лицедействовать. Я стал слишком силён и слишком быстр, чего, кстати, вообще не замечал ни за кем из деревенских жителей.

Мог так махнуть рукой, сгоняя муху, прилетевшую полакомиться солёным потом, что рука со свистом рассекала воздух. Мог походя, наткнувшись бедром на угол дома, отломать от него кусок самана.

Повезло, что такие случаи остались незамеченными. Мне приходилось контролировать каждый свой жест, каждое движение. И это утомляло до такой степени, что иногда в ответ на безобидные слова соседа хотелось наорать на него или ударить так, чтобы он отлетел в сторону и не смел со мной заговаривать.

Хотелось схватить тяжёлый кирпич и швырнуть в проходящего мимо Виргла, чтобы он упал, захлёбываясь кровью, как Паурит. И я скрипел зубами, глядя в песок, говорил о какой-то ерунде, пережидая вспышку злобы.

Новые распоряжения о сборе сухих колючек я воспринял как подарок Небес, но действительность разочаровала. Нас не выпустили одних.