Пепел перемен, Том 1: Пыль и сталь

– Тебя самого-то как звать?

– Уилл…

Трактирщик потянулся к полке, но вдруг окно распахнулось от ветра, и он бросился запирать ставни.

– Поганая нынче весна, холодная, – проворчал он, возвращаясь. – Дожди, грязища. Да и Однорукий снова налоги поднял…

– Уилл, значит. А полностью как? Уильям?

– Ну, вообще… Вильгельм, – с неохотой ответил трактирщик, опасливо взглянув на наёмника. – Да, ри́генское имя. А брата моего Вольфгангом звали. И воевал он за Эркенвальда. Как его вспомню, так… – глаза мужчины сделались влажными.

– А ведь я его отговаривал. Говорил, мол, за убийцу сражаться собрался? Того, что собственную жену придушил вместе с новорождённым сыном? Не мудрено, что Однорукий восстал. Вот ты бы, спрашиваю, не стал бы за сестру мстить, кабы её муж прибил?

– Видать, не подействовали уговоры?

– Увы, – вздохнул трактирщик. – Знаешь, что он мне сказал, перед тем как уехать с военным обозом? Мятежник, говорит, есть мятежник и место ему в выгребной яме. Вольф не сомневался, что вернётся, а я не думал, что это будет последнее, что от него услышу.

Но вот как вышло, представляешь? Вроде как последние слова – и про выгребную яму… Ай ладно, чего прошлое ворошить.

Трактирщик отвёл взгляд и принялся наполнять кружку тёмно-красной жидкостью.

– Иногда даже думаю… Кем бы он вернулся, если б выжил? Одним из этих, кто напивается и хвастается, скольким врагам кишки выпустил и сколько девок снасильничал? Может так оно даже и к лучшему…

– Жаль твоего брата, Уилл, – проговорил Таринор. – Никогда не считал подвигом то, что люди творят на войне.

Убивать легче, чем кажется, а умереть – и того проще. А если и выжил, то настоящий подвиг, как по мне, – пройти через всё это дерьмо и остаться человеком. Такое действительно не каждому по силам.

– Похоже, тебе удалось, раз так говоришь, – печально улыбнулся трактирщик.

– Хотелось бы в это верить, – ответил наёмник и отхлебнул вина. «Чёрный лес» оказался хорошим, неразбавленным.

– А знаешь, – грустно заговорил трактирщик, отодвигая монеты к краю стойки, – Оставь-ка ты деньги себе.

Только просьба у меня есть: выпей как-нибудь за моего брата. И за всех несчастных, кого забрала проклятая война.

Когда кувшин опустел, Таринор поблагодарил хозяина и направился к выходу, но тот окликнул его у самой двери.

– Слушай, раз уж ты наёмник, то наверняка от работы не откажешься.

– А у тебя есть, что предложить? Место славное, я бы не прочь здесь задержаться. Хотя бы вышибалой, за порядком следить.