Пепел перемен, Том 1: Пыль и сталь

– И ты себя береги, Таринор, – ответил тот, крепко пожимая наёмнику руку. – Трактирщику скажи, я за твою снедь и выпивку заплачу, как высплюсь. А коли занесёт судьба в Могримбар, обязательно меня разыщи, угощу славной медовухой!

Сказав это, гном неспешно отправился наверх. В этот же самый момент вернулся хозяин трактира с глиняным кувшином в руке.

– Вот, пожалуйста. Полкувшина, как и просили, – он поставил вино и проводил гнома взглядом. – Ваш приятель всё-таки решил прилечь? Он ведь тоже знает наши расценки? Кроме того, ему придётся заплатить за тележку и корм для осла…

– Уверяю, за этим дело не станет.

Трактирщик недоверчиво хмыкнул и покосился на колоду карт, лежащую на стойке.

– А это ещё что такое? Не ваше ли?

– Теперь моё, – наёмник поспешно спрятал карты в сумку и добавил: – Подарили.

– Не сочтите за грубость, господин, примите как совет: лучше бы вам эти карты каждому встречному не показывать. Уж не знаю, что за умники повадились на них королей и лордов рисовать, но… Люди как играть засядут, так обязательно потасовка будет.

Выясняется, что одни воевали за чёрных, другие за красных, а дальше – дело известное…

Таринору были знакомы слова трактирщика. Семь лет назад Энгату охватило пламя восстания. Прежний король происходил из династии Эркенвальдов, правителей иноземной Ригенской империи, что властвовала над страной со времён Эдельберта Завоевателя, поэтому верные ему силы выступали под чёрным знаменем с золотым орлом. Герб же Эдвальда Одеринга, лидера победившего восстания и нынешнего короля, которого простой люд звал Одноруким, изображал золотого грифона на красном.

– Надо полагать, понимаете, о чём я, – осторожно заметил трактирщик. – Вас тоже война стороной не обошла.

– Неужто на лице написано? – мрачно ответил Таринор. – И обращайся ко мне на «ты», я не рыцарь и не лорд. Мы с тобой оба люди простые, ни к чему нам это «выканье». И я уж точно не из тех болванов, что устроили бы погром из-за цвета тряпки, которую носили семь лет назад.

Для меня уже нет ни чёрных, ни красных. Ни орлов, ни грифонов. Всё это в прошлом. Да, я воевал за Однорукого, но не делаю из этого ни тайны, ни повода для гордости.

Трактирщик пригладил усы и вдруг погрустнел. Он отвернулся будто бы за кружкой, но не торопился поворачиваться обратно.

– У меня война брата забрала. Где-то на востоке битва большая была, там он голову и сложил. Я даже не знаю, где его схоронили.

– Понимаю, – сочувственно отозвался Таринор.