Пепел перемен, Том 1: Пыль и сталь

Старосте совсем не хотелось, чтобы о нём говорили: «вот он, Бедобор, что бросил людей на произвол судьбы». И ладно если кто плюнет в лицо, но ведь в трактире ему могли плюнуть в пиво, а это, по его разумению, было куда хуже. Лицо можно утереть рукавом, а вот испорченное пиво не исправить уже никак.

Этим утром Бедобор, по обыкновению наскоро умывшись и одевшись, сидел за своим столом и штопал старинный запылённый сюртук, купленный в те года, когда прозвище старосты ещё не носило ироничный характер. На столе, как всегда, лежала покрытая пылью книга, названия которой Бедобор не знал.

Дело в том, что староста, к своему стыду, почти не умел читать, чем, разумеется, не отличался от своих односельчан. Но вот книга на столе должна была означать обратное и как бы возвышать старосту над посетителями. Рядом стояла старая с подтеками свечка, подпираемая чернильницей, чернила в которой уже давно высохли. Из чернильницы торчало новенькое гусиное перо, которое Бедобор использовал только чтобы поставить своё имя под бумагами, когда в деревню что-нибудь привозили или что-нибудь из неё увозили. Прежнее перо улетело в щель между досками на полу, после того как староста на прошлой неделе сдул его тяжелым вздохом, получив известие о смерти мага.

Бедобор как раз притачал пятую по счёту заплату на сюртук, как дверь неожиданно распахнулась, и в комнату бодрым шагом вошел отец Дормий.

– Мир тебе, Бедобор! Да озарит твоё утро Отец чистоты.

– Да, да, слышал. Чистота, благодать и всё такое, – проворчал в ответ староста.

– Зачем пожаловал?

– Ты наёмника Таринора обязал с домом Мирениуса разобраться?

– Наёмник Таринор… – взгляд старосты на мгновение устремился в никуда, после чего он, кашлянув, продолжил. – Да, припоминаю. Не люблю наёмников. Ради пары монет отца родного продадут с матерью и брата в придачу. Не сильно обгорел надеюсь? Противно обгоревших в яму кидать, а хоронить-то надо. В лесу бросать мертвяка – оно как-то не по-людски.

– Вот не веришь ты в людей, – лицо священника приняло довольное выражение, – а Таринор-то справился! Нет больше нечисти в доме у частокола.

– Это что же… Это как… – Бедобор схватился за голову и гневно взглянул на Дормия. – Это ты ему помог, да? Ну, точно ты, больше некому! А платить ему тоже ты будешь? Закрома-то пусты! Что делать-то теперь? Ох, бедовая моя голова…

– А где была твоя голова, когда ты отправлял его ко мне? Думал похоронить бедолагу, виноватого лишь в том, что судьба привела его к тебе? Эх, Бедобор, испортился ты.