Не грози Дубровскому! Том 1

Ошибки быть не может — точно такая же росла и в моём мире, а здесь она называется... Повернул к себе бумажку, что висела на нитке, привязанной к основанию пучка, и прочитал — «Крапива». Хмм, странно, даже названия одинаковые.

Годится. Вот это тоже мне знакомо. Открыл стеклянную банку и достал красный стручок перца. По идее, он дико острый, но для моих целей подойдёт идеально. Что же, приятного мне аппетита.

За пару минут я с наслаждением проглотил половину пирога. Вторую часть запихивал в себя через силу, попутно жуя крапиву и перец.

Пирог был вкусный, но вот перец и крапива всё портили. Из-за нестерпимой остроты из глаз катились слёзы, а я всё продолжал поглощать кусок за куском.

В обнимку с пирогом меня и застал Степан.

— Батюшки... Виктор Игоревич! Вы чего это делаете? Желудок ведь спалите! — старик подбежал ко мне и попытался вырвать из рук перец.

— Так вкуфнее, — усмехнулся я и одним движением закинул в рот остатки перца.

— А ежели вкуснее, то чего слёзы льёте? — поинтересовался он, пока наливал мне молока из кувшина, который всё это время стоял под столом.

— Это слёзы радости, — хитро ухмыльнулся я.

Эх, догадался бы заглянуть под стол, не пришлось бы страдать всю дорогу. Ну да ладно, зато метаболизм выкручу на максимум.

Прохладное молоко потекло по горлу, заставляя уняться пожар, сжигающий меня изнутри. Сделав последний глоток, я крякнул от удовольствия и откинулся на спинку стула. Степан всё это время не сводил с меня глаз, как будто не решаясь задать мучающий его вопрос.

Поймав его взгляд, я кивнул, разрешая заговорить, хотя вчера разрешения ему не требовалось.

— Виктор Игоревич, не хотите вчерашнее обсудить? — помявшись, робко спросил дворецкий, видимо, не зная, как подступиться к этой теме.

Да и немудрено. Не так-то просто вразумить молодого графа, который уже себя убил. Вот только старик не в курсе, что его господин мёртв. Вот и славно. Пусть и дальше остаётся в неведении. Эх, нет у меня никакого желания обсуждать вчерашнее.

К тому же всё, что я знаю, прочитал в письме бывшего владельца тела.

— Не хочу. То была минутная слабость, непозволительная истинному аристократу.

Старик попытался было вставить свои пять копеек, но я не дал ему этого сделать:

— Всё. Вопрос закрыт.

Грозно зыркнув на Степана, отчего на его лице проступило удивление, тяжело вздохнул. Чёрт, кажется, прежний я так никогда не делал. Сменю тему, пока старик пребывает в растерянности.