Не грози Дубровскому! Том 1

Прозвучал оглушительный взрыв, после которого Руиндар погиб, а вместе с ним и я.

***

Луч солнца безжалостно светил прямо в глаза и требовал, чтобы я проснулся. Этому требованию я с радостью подчинился. Ведь сон похож на смерть, а бодрствование — это жизнь. «Между жизнью и смертью всегда выбирай жизнь», — в который раз вспомнилось мне наставление учителя.

Открыв глаза, я аккуратно поднялся, стараясь не издавать лишнего шума. А то ещё Степан прибежит и снова начнёт суетиться. На руках красовалась розовая корочка, оставшаяся после ожога, однако боли больше не было.

Я огляделся. Стены комнаты украшало несколько портретов. Видимо, моя родня. Но привлекли меня не они, а небольшое зеркало, подойдя к которому, я увидел парня лет восемнадцати.

Неровно растущие чёрные волосы. Ха! Ещё бы им расти ровно — после пожара часть из них сгорела. Строгие черты лица, мешки под глазами, впалые щёки. Его тут вообще кормили, или с деньгами совсем худо?

Потянувшись, ещё раз окинул взглядом комнату.

Да уж, глазу зацепиться не за что. Диван, пара картин, шкаф с книгами да зеркало. А ещё... На полу валялась смятая бумажка, развернув которую, я обнаружил незнакомые закорючки.

Впрочем, прочитать их, к моему удивлению, получилось запросто:

«Я, граф Дубровский Виктор Игоревич. Степан, если ты читаешь это письмо, значит...»

Глава 2

Имение Картаполовых.

Кабинет главы рода.

За резным столом из красного дерева сидел невысокий лысеющий человек в очках.

Звали его Картаполов Евгений Фёдорович. Он старательно изучал договор на покупку зерна для дальнейшей перепродажи. Один из пунктов договора оказался возмутительным, и мужчина с неприязнью, резко дёрнув пером, вычеркнул его, оставив на листе крупную кляксу.

— Твою мать! — выругался лысый, пытаясь промокнуть пятно.

В кабинет без стука влетел его сын и с порога закричал:

— Отец! Ты слышал новости?

Крупный парень с рыжими волосами и обилием веснушек совсем не походил на своего папу, из-за чего Евгений Фёдорович периодически сомневался в отцовстве, но доказать, что ребёнок не его, увы, не мог.

Не потому, что такого способа не было, а потому, что в обществе его поднимут на смех и окрестят рогоносцем. Вот и приходилось терпеть выходки своего туповатого отпрыска.

— Михаил, сколько мне раз повторять? Стучись перед тем, как входишь, — не отвлекаясь от документа, терпеливо заметил Евгений Фёдорович.

— Ага.