Паладин из прошлого тысячелетия

— Госпожа Розина? Госпожа Суворова? Вы подтверждаете сказанное, дабы не затягивать…

— Да, — кивнула Розина, несмотря Громову-старшему в глаза.

— Нет, — неожиданно сказала Елена, чем очень меня порадовала.

— Вот и закончили… Что?! — воскликнул капитан, не сдержав эмоций.

— Это не правда, — стойко выдержав взгляд Громова произнесла Елена. — Всё было наоборот, Женя напал на Антона, когда тот пытался уйти, а затем Антон ударил его, после чего ушёл.

— Один голос… — мне показалось, что Громов зашипел, не выдержав.

В дверь снова постучали.

Капитан замешкался.

— Не впустите моих свидетелей? — саркастично спросил я. — А то, какой-то однобокий суд выходит…

— Войдите!

В кабинет вошли Светлана и Влад.

— Три-два, если я не ошибаюсь? — спросил я у капитана.

— Расскажите, что вы видели, — попросил тот.

Подробная зарисовка вчерашних событий не растянулась.

С каждым словом Светланы и Влада, лицо Громова каменело, а капитан уже откровенно скучал. Но быстро подобрался, когда они закончили.

— Ваши рассказы отличаются, — подытожил Усольцев. — Мы здесь пытаемся сложить пазл и пока всё говорит о том, что вы недоговариваете. Советую подумать ещё раз, учитывая численное преимущество голосов. Не желаете ничего рассказать?

— Возможно, всё было иначе, — первой сдалась Розина, посмотрев на меня виноватыми глазами. — Просто мы хотели защитить друга, он сильно пострадал.

— По своей вине, — добавил капитан, кидая взгляд на потерявшего интерес к делу Громова-старшего.

— Да, — раздражение всё таки вырвалось наружу, он чуть ли не прорычал это слово.

— В таком случае, — капитан бессильно вздохнул. — Мы должны решить, что делать с клеветой и лжесвидетельствованием… Евгений намеренно подговорил друзей, Митрофановы могут подать иск.

Громов понимал, всё понимал. По его лицу пробежала тень, снова заходили желваки под щеками.

— Но Митрофановы не сделают этого, — сказал я под удивлёнными взглядами всех, кроме Елены, она всё понимала.

— Но, почему? — Громов впервые обратился ко мне без каких либо эмоций, презрения, покровительственного тона и прочей шелухи.

Его лоб покрылся морщинами, он усердно гадал, где же тут подвох.

— Думаю, Евгений получил своё, оказавшись в больнице, — начал я. — Мне этого достаточно.