Медея Поликарповна и Судьбоносное Лезвие

Панфутий явно был солидарен с ней в том, что балаган действительно стоило бы прекратить и желательно еще в момент встречи с верхушкой Ассоциации. Приемами телепатии он не владел, но мысль и без этого буквально висела в воздухе грозовой тучей: «Какого хрена?! Ты чего творишь… ведьма?!»

Хотела бы Медея знать ответ на этот вопрос. Ведь не подвернись ей хищный смерч, нашла бы другой предлог. А не нашла бы, так создала. Двадцатилетние безбашенные девахи, они такие. Пусть даже на деле им уже — подумать страшно — сорок пять, и они уравновешенные, рассудительные, трезво смотрящие на мир дамы.

К тому же, как назло, у конкретно этой девахи остался незакрытый гештальт по откручиванию головы козлу-бывшему.

Объяснение с Панфутием вышло бы долгое, неловкое и в целом ненужное. Так что вместо этого Медея обратилась к Ичи:

— Не отведешь ли ты нас к своей бабушке?

Определенно, требовалась информация от кого-то более взрослого и менее восторженного. Да и не на одном же месте им топтаться?!

Бабушка мальчика ожидания Медеи Поликарповны оправдала.

Она не растеряла здорового скептицизма даже когда узнала, что ее внук лично видел, как они вылезли из портала. Но пулемет убрала, за что спасибо ей большое. (Сухонькая бабулька божий одуванчик в камуфляжном спортивном костюме и с пулеметом — нерядовое зрелище.) И отдала приказ двум здоровенным роботам опустить оружие и возвращаться в режим наблюдения. Те споро закопались в песок.

— А чего вы хотели, — хихикнула бабка, глянув на круглые глаза путешественников.

— Не знаю, как там у вас, а у нас пожилой женщине без защиты никак нельзя. Заходите, что ли, раз пришли.

Звали бабусю старшей матерью Ичи. Не совсем так, конечно, но представляться личным именем при знакомстве в этом мире было не принято. Да и вообще в обиходе больше использовались имена родовые. Самых старших и уважаемых членов рода именовали «старшая мать» или «старший отец». Обычно такого титула удостаивался только кто-то один в семье. Прочие довольствовались обращением «госпожа» или «господин».

Дети и подростки отзывались на родовые имена, а личных не имели: их еще нужно было заслужить в обряде посвящения, проводимом на четырнадцатилетие.

Снаружи жилище бабушки и внука казалось скромной землянкой, но внутри обнаружился достаточно просторный грот.

— Уширитель пространства, — пояснила матушка Ичи (она сама разрешила так себя называть, чтобы не разводить лишние церемонии), заметив интерес гостей. — Еще со ста-а-арых времен остался.