Договор! Том 1

IX

Через час или два после первых петухов, когда солнце уже начинает греть, а лагерь просыпаться, мою работу приходит принимать заспанный Зеледей с перегаром. Лениво щупает пару вкопанных и укреплённых столбов, проверяет глубину ямы, спрыгнув туда и выбравшись, недовольно цокает и покачивает головой, но всё же решает сжалиться и ленивым жестом отпускает меня спать.

Я едва живой, стою с трудом, и не знаю, куда деваться от боли в содранных руках и сорванной спине. Земля оттаять не успела, и вместо копания, я скорее долбил всю ночь лёд, всем из инструмента, что смог найти.

Стражник из числа адекватных, понял мою задачу, таскал мне воду, светил факелом, немного подбадривал разговором, и даже дал мне подержаться за топорик и нечто среднее между копьём и ломом… но всё это не сильно помогло.

Адская была ночка.

Не хочу вспоминать.

Не сделать было не вариант, это не универ, где тебя пожурят, да назначат новый срок... Так что я умер, но сделал. Точнее не умер, потому что сделал. Будет у этих варваров праздник.

От Зеледея ждать благодарности не приходится, так что я просто шатаюсь и бреду домой. Глаза слипаются и слезятся, я напиваюсь у колодца, затаскиваю своё многострадальное тело в псарню, мысленно уже падаю в свою лежанку, но остаюсь стоять на месте и слушаю страшные тарахтящие звуки ещё с минуту.

Храп. Чёртов тракторный надрывный храп.

В моей постели, грязный и вонючий, спит и пускает слюни Бозой.

Я так устал, что даже не могу понять, что мне с этим делать, что чувствовать и как на это реагировать.

Просто смотрю на него и тушусь тихонько на маленьком огне от ненависти. Я хочу пнуть его, но нога стоит на месте, не слушается, болит всеми мышцами и молит о пощаде.

Я понимаю, что мне надо куда-то упасть, пока я просто не хлопнулся в обморок и не отморозил почки на голой земле. Спать сидя у стены не вариант, тело может и молодое, и крепкое, но после сна в таких условиях оно не разогнётся. Пробовали, знаем.

Я раскрываю клетку, слушаю недовольное рычание, падаю к собакам, и почти мгновенно засыпаю под лай Хаджара из соседней клетки.

***

Просыпаюсь от скулежа и того, что собаки тычутся мне в морду и яростно махают хвостами.

— Пошли нахер, — распихиваю я их в стороны, и проклинаю.

Вместе с сознанием возвращается и боль во всем теле. Ночь тяжёлой работы не прошла мне на пользу, даже с учетом того, что мне дали поспать достаточно долго, чтобы собаки успели проголодаться и сменить обычное недовольство моей персоной на попытки выклянчить еду.