Пепел перемен, Том 3: Песнь войны

Немало повидавший на своём веку хранитель клинка же лишь улыбнулся в усы, с интересом ожидая, что будет дальше.

Бой продлился недолго. Не прошло и полминуты, как оба сержанта оказались на земле с обескураженным видом. Лорд Раурлинг усмехнулся и велел обоим вооружиться копьями, предложив эльфу выбрать оружие самому, но тот предпочёл остаться с деревянными мечами в руках. Результат повторился почти в точности: воины просто не поспевали за молниеносными движениями эльфа. Тогда хранитель спросил Драма, готов ли он повторить всё это с настоящим оружием? Тот ответил согласием, но только попросил оставить ему деревянные мечи, потому как он не хочет покалечить славных воинов Энгатара раньше, чем до них доберутся эльфы.

Услышав это, сержанты побагровели от гнева и отправились в арсенал, вернувшись вскоре с настоящими стальными мечами. Эта схватка продолжалась чуть дольше и закончилась тем, что один из воинов стонал на земле, схватившись за живот, а второго Драм обезоружил и прижал деревянный меч к его горлу.

– Этого достаточно? – спросил Драм, взглянув на хранителя клинка.

– Для меня было довольно уже того, что тебе хватило смелости прийти сюда, будучи тёмным эльфом, – усмехнулся лорд Раурлинг, – но я рад, что в тебе есть ещё кое-что, кроме безрассудной смелости.

Сказав это, Хранитель клинка отправил сержантов прочь.

Риенне как женщине он мог предложить только службу в полевом лазарете, но она была согласна и на это, лишь бы быть рядом с остальными и приносить пользу.

С Дунгаром хранитель клинка долго разговаривал наедине, после чего сообщил, что будет советоваться со старым гномом по поводу тонкостей войны с эльфами. Таким образом, все четверо оказались при деле.

Дэйн Кавигер был рад, что хоть этот вопрос разрешился благополучно и быстро, чего не скажешь о проблеме с королём, который всё больше и больше превращался в безвольную куклу, которую то приводили и усаживали на трон, то уводили обратно в покои.

И каждый вечер к нему неизменно наведывался патриарх. Даже менее смышлёный человек, чем Кавигер, рано или поздно заподозрил бы связь между этими событиями.

Паранойя Эдвальда росла незаметно. Ещё полгода назад он стал вдруг недоверчивым и угрюмым, стал жаловаться на слабость и головные боли. Тогда лекари в один голос винили дурную погоду и наступающие зимние холода, советовали утеплить покои и пить какой-то травяной отвар для спокойного сна.