Пепел перемен, Том 3: Песнь войны

С течением времени недоверчивость смешивалась с нарастающей пугливостью: после захода солнца король покидал покои только в сопровождении пары гвардейцев, причём позже их число выросло до четырёх. Далее Эдвальд повелел усилить охрану замка. Он всё реже появлялся в тронном зале с женой, а вскоре приказал и вовсе унести оттуда малый трон, где обычно сидела королева. После выяснилось, что его величество всё реже делит с супругой ложе, что немало беспокоило лордов королевства. Страна едва оправилась от последствий гражданской войны, а без наследника мужского пола пожар может разгореться вновь.

Король нанял второго дегустатора, причём им было велено пробовать вообще всю еду, что приносилась из кухни для королевской трапезы. Монарх зачастую не был удовлетворён одной проверкой и заставлял пробовать еду снова и снова, пока от блюда не оставались уж совсем скромные по королевским меркам крохи. Стоит ли говорить, что оба дегустатора ничуть не возражали и очень быстро раздались вширь настолько, что едва проходили в двери трапезной.

Эдвальд всё чаще принимал пищу один, но изредка всё-таки требовал устроить ужин с женой и дочерью.

– Спасибо епископу Велерену, – говорил король после молитвы, – что не даёт мне забыть о святой традиции семейной трапезы.

Впрочем, в последние недели, как было известно Дэйну, вечерние трапезы его величества проходили лишь в обществе патриарха Велерена, что ещё больше добавляло подозрительности.

Разумеется, в одиночку всё это узнать командующий гвардией бы не смог.

На его счастье, опасения о состоянии короля разделял верховный казначей Явос Таммарен. Имевший репутацию сухого и беспристрастного человека, которого волнует лишь королевская казна, он, тем не менее, чутко следил за всем, что происходит в городе и при дворе, имея информаторов среди самых разных людей: от прислуги и замковой стражи до городских бездомных и беспризорников. Как ему при всём этом удавалось ещё и управляться со своими делами, для Дэйна оставалось загадкой.

Войны, неурожаи и скудные представления его величества об управлении финансами за семь лет дали неутешительные плоды. Казна, казалось, чахла вместе с королём, но Явос всё же как-то умудрялся находить деньги и, хоть нечасто, но возвращать королевские долги. Он часто сетовал, что расходы короны совершенно не соответствуют доходам, и был чуть ли единственным, кто не стеснялся напрямую говорить об этом королю.