Вечный колокол

Нет, теперь он знал, как это надо делать: добиваться власти. Безраздельной власти. Такой, которой обладают короли в Европе.

Дядька принес ему теплой воды для умывания, но Волот даже не пожелал ему здравия, настолько поглощен был своими мыслями: внутри все бурлило и рвалось наружу жаждой деятельности. Князь склонился над серебряным тазом, плеснул воды себе в лицо, и вдруг с ним что-то произошло: звук стекавшей, капавшей воды заворожил его на мгновение, серебро шевельнулось под всколыхнувшейся волной, и солнечные блики со дна и с неспокойной поверхности воды заплясали в глазах цветными, как оконные стекла, пятнами.

Зрение замутилось, темнота глянула из таза, и в ней мелькнул снежный берег Волхова морозной, звездной ночью. Волот вспомнил! Вспомнил, почему слова волхва и шамана Млада Ветрова показались ему правдой! В ту ночь, накануне веча, когда князь спас татарчонка! Человек с ножом, который вышел ему навстречу из толпы! Тот, который так напугал его, сказав, что спасенный мальчик когда-нибудь отравит князя. Странный человек, непохожий на других, которого так хотелось назвать чужаком…

Волот опустил руки в воду, и по спине, как и в ту ночь, пробежали мурашки… Дядька же, стоявший подле, шептал одними губами:

– …от колдуна, от ведуна, от колдуньи, от ведуньи, от черного, от черемного, от двоеженова, от троеженова, от двоезубого, от троезубого, от девки-пустоволоски, от бабы, от всякого злого находа человека…

Наваждение исчезло, но настроение изменилось. Что Волот себе вообразил? Что он придумал? Какая безраздельная власть! Когда кругом творятся непонятные и страшные дела, когда затаившийся враг сужает круги вокруг Новгорода? Когда безнаказанно убивают волхвов? Когда странные люди и странные силы ходят рядом под чужой личиной?

– Что ты там шепчешь? – недовольно спросил он у дядьки.

– Да как обычно, княжич. От морока разного помогает…

Волот рассмеялся:

– Да ты, может, волхв? Вон, и волхвов морочат, а ты хочешь шепотком от морока меня защитить?

– Не скажи, – дядька обиделся, – все знают, слова здесь дело десятое.

Первое дело – любовь. Если любишь и добра желаешь, любое слово и от морока поможет, и от смерти спасет.

– А что это ты вдруг решил, что меня кто-то морочит?

– Да уж больно лицо у тебя было… злое…

[1] Самовластие, самодержавие (греч.)

Глава 12. Обвинение

– Младик…

Он лежал в горнице, на широкой лавке, но под него постелили перину, и, похоже, не одну – он утопал в мягком пухе.