Вечный колокол

– Ты считаешь, дорос до того, чтоб идти против думы?

Волота не испугал и не смутил его выкрик: Удача придала ему уверенности, игра добавила горячности. Он поднялся, слушая, как Свиблову вторит дума.

– Созрел ли я до таких решений, спроси у веча, которое поставило меня на княжение. И пока я князь, я только слушаю ваши советы, но решения намерен принимать сам. И я принял решение: тряхните мошной, бояре.

– Не рано ли хвост против нас поднимаешь? – прошипел Сова Осмолов: опять они со Свибловым были единодушны, хоть и считались врагами.

– Не много ли на себя берешь?

– Я беру на себе столько, сколько доверил мне Новгород. Не согласны – собирайте вече, призывайте другого князя. Еще моложе. Я слышал, младший из Владимирских князей недавно перебрался с женской половины на мужскую[1]. А в Рязани князь еще пачкает пеленки. Какой вам больше по нраву?

– Молодец, Волот Борисович! – крякнул посадник. – Так их! Покажи им зубы! Яблочко-то от яблони недалеко упало!

Дума шумела долго, но Волот поднялся со своего места и не оглядываясь вышел вон – в спину ему летели пустые угрозы и излияния бессильной злости.

Тем временем Вернигора в считанные дни собрал людей для княжьего суда, часть дел поделил с посадником, часть – наиболее важную – рассматривал независимо от него, а некоторые дела завел сам, только поставив посадника в известность. И среди этих дел Волот обнаружил дела и о поджогах на торге в ночь перед вечем, и об убийствах татар, и о мародерстве, и о подстрекательстве к беспорядкам, и о клевете – лично против Совы Осмолова.

Перебирая бумаги в ведомстве Вернигоры, князь неожиданно почувствовал силу – карающий меч правосудия, свой собственный меч. Справедливость закона, и самого себя – на страже этого закона. Ощущение это было новым, удивительным, вселяло уверенность. И понятие ответственности вдруг повернулось к Волоту другой стороной: он увидел в себе защитника справедливости, защитника слабых и обиженных, и новгородцев под собой – словно собственных детей под крылом силы и власти. Это вскружило ему голову не меньше, чем решение добиваться безраздельного владычества над Русью.

Вернигора немного охладил его пыл, рассказав, что́ стоит за открытыми им делами.

– Посмотри. Есть и поджигатели, есть и убийцы, но все они в один голос твердят о мороке. Конечно, виновный придумает в свое оправдание что угодно, лишь бы обелить себя. Но как-то подозрительно единодушны они в своих придумках.