Вечный колокол

– Сам в дикости первобытной живешь и других за собой тащишь?

«Первобытная дикость» больно задела Млада – разговор переходил в область politiko[3].

– Мы со своей первобытной дикостью разберемся сами, без иноземцев. Юноша новгородец, а не болгарин, его зовут родные боги.

– Твои боги – суть деревянные истуканы. Бог един и всемогущ, он не знает границ и народностей, для него все равны! – с пафосом произнес жрец.

– Мне любопытно, а кто тогда зовет юношу? Деревянные истуканы? – усмехнулся в ответ Млад.

– Бесы, прислужники Сатаны, врага рода человеческого.

И ты тоже его прислужник, вольный или невольный.

– Мне все равно, как в Болгарии называют моих богов, а меня – и подавно. Спасайтесь от своего бога сами, без нас. Мальчик останется здесь, даже если вы всю ночь будете читать мне лекцию о чужих богах.

– Мы заберем его силой, – мрачно кивнул жрец.

– Я слышал, христиане не противятся злу насилием. Или к жрецам это не относится?

– Защита веры – это не противление. Спасти божьего раба, его душу от адовых мук – богоугодное дело.

– Раба? И когда это новгородца успели продать в рабство? Убирайтесь-ка прочь, дорогие гости. Это мой дом.

– Дикая страна и дикие люди… – пробормотал вдруг один из католиков сквозь платок, который от мороза прикрывал даже нос, – им несут божественный свет, но они предпочитают гнить в своем невежестве…

Католик сказал это по-латыни, и Млад отлично его понял.

– Suum cuique placet[4], – проворчал он так же тихо. Бахвальство, конечно, и для католика вовсе не убедительное.

Эти иностранцы приехали в страну, где грамоту знает каждый второй хлебопашец, в университет, где учится две тысячи студентов, где естественные науки достигли таких высот, что им и во сне не приснится! И смеют говорить о невежестве? В то время как их города тонут в нечистотах?

– Напрасно ты не послушался нас с самого начала, отец Константин, – кашлянул второй католик. – Святая инквизиция давно знает, что Дьявол рано или поздно победит даже самую крепкую в вере душу.

Только огонь может вернуть такую душу Богу. Только actus fidei[5].

– Средства вашей святой инквизиции распугают варваров! – брезгливо прошипел отец Константин. – Поэтому ваша паства в пять раз меньше моей!

– Но зато их вера непоколебима, – с достоинством кивнул католик, – а твоя паства разбегается от тебя, будто ты пасешь стадо зайцев, а не овец. Стоило рядом появиться волку…

– Волк – это я? – усмехнулся Млад, прерывая их препирательства.