Облик Воина

Сильным толчком, едва не проломившим филёнку, Тогон распахнул дверь и сразу же ушёл в кувырок, откатываясь в сторону от возможного выстрела. Всё это он проделал автоматически – Облик и рефлексы, возникшие за месяц боев, позволяли освободить разум от излишних мыслей, способных помешать работе Воина.

Ещё в прыжке он заметил, что, кроме Хэйды, людей в комнате нет. Но лишь встав на ноги после кувырка (тело при этом само приняло стойку «неопределённой обороны» – ноги чуть согнуты в коленях, ступни повёрнуты вовнутрь, кулаки с зажатым оружием подняты к подбородку, а опущенные локти прикрывают бока), он смог наконец осмотреться.

Первым в глаза Тогону бросился его собственный рюкзак, распотрошенный до неузнаваемости. Одежда, продукты и снаряжение были безжалостно выброшены на пол и раскиданы по всей комнате.

Хэйда стояла рядом с рюкзаком. Тогон не взялся бы описать выражение, с которым она смотрела на своего гостя. Брезгливость, смешанная с любопытством и страхом, – пожалуй, именно это сочетание лучше всего соответствовало действительности.

В руках Хэйды лежал собранный огнестрел.

– Это ведь оружие, так? – произнесла она, разглядывая необычный предмет. – И это тоже?

Она сунула руку в карман, и через мгновение на пол со звоном упали сложенные стопкой наджуры.

– Зачем ты полезла в мои вещи? – Тогон рывком выдернул огнестрел из её рук.

– Ты – Воин? – Хэйда захохотала, и этот смех Тогону очень не понравился. – Ты… Воин!

– Что тебе понадобилось, ты, ненормальная! – Тогон крепко схватил её за плечи и встряхнул, однако едва ли Хэйда это почувствовала.

Её колотило, как в лихорадке, и захлёбывающийся смех уже больше походил на рыдания.

Первый раз в жизни Тогон наблюдал истерику, и это зрелище показалось ему ещё страшнее, чем то, что он видел осенью. Он понятия не имел, что нужно делать. Брызгать холодной водой или, наоборот, приложить к голове тёплый компресс? А может быть, просто оставить в покое, пусть успокоится сама? Где-то он слышал, что помогает резкая пощёчина. Хороший рецепт… если бы Тогон был способен ударить женщину.

К тому же, даже если бы он и решился (а в последнее время ему приходилось переступать через запреты и посерьёзнее), удар Воина в самом лучшем случае сорвёт кожу вместе с мясом.

– Залезла… хотела посмотреть, – брызгая слюной и давясь словами, выкрикивала Хэйда. – А там… а там… Оставь меня… в покое… отпусти!

Неожиданно дикий смех-рыдание оборвался. Ноги Хэйды подкосились, и если бы не Тогон, она упала бы на пол без сознания.