Пепел перемен, Том 4: Ни богов, ни королей

По стене прошлись двое стражников, и он принялся красться, не сводя с них глаз. Заприметив бочку, он поспешил к ней и едва не поскользнулся на размокшей земле, тихо выругавшись. На таком расстоянии стража со стены его не услышит, но всё ещё может увидеть.

Те двое, как назло, остановились. Наверное, несут дежурство на этой части стены, чтоб их. Но бочка уже совсем недалеко. Стараясь не терять стражу из поля зрения, Таринор сделал последний рывок и… Спрятался за пузатую бочку, надёжно скрывшую его от ненужных глаз.

«Было бы обидно пройти весь этот путь и так глупо попасться», – подумалось наёмнику.

Он вздохнул и увидел краем глаза мелькнувшую тёмную фигуру. Едва Таринор повернулся, как голову тут же пронзила тупая боль, а мир вокруг потерял очертания. «Твою ж...», – только и успел подумать наёмник, теряя сознание.

Глава 4

Маркусу с Тиберием позволили остаться в караульной пристройке замка, где в отдельной комнатке, из которой выбросили наваленный там хлам, уже жили Драм с Игнатом. В первый день бывшие учитель и ученик проговорили до глубокой ночи, перебрасывая друг другу огонёк горевшей рядом свечи.

Маркус был очень удивлён, узнав, что Игнат до сих пор владеет магией и лишь горько усмехнулся, когда тот заявил, что злополучный посох всё ещё при нём.

Юноша рассказывал о том, как жил все эти годы, как встретил Таринора с Драмом, как они одолели невесть откуда взявшегося дракона. На этой части рассказа Маркус нахмурился, но промолчал. И вот, когда Игнат дошёл до битвы под Лейдераном, маг неожиданно сказал:

– Прости меня, мой мальчик.

– О чём это ты? – недоумённо спросил Игнат, протирая глаза. Час уже был поздний, а Драм, спавший неподалёку, то и дело недовольно ворочался.

– Я знаю, ты держишь на меня обиду. За то, что не заступился тогда, не сумел оставить тебя в Академии.

– Да брось! – юноша махнул рукой. – Столько лет прошло, не изводи себя. Теперь всё иначе. Пока тут поживём, а потом… А потом что-нибудь придумаем.

Юноша замолчал, а Маркус не переставал смотреть ему в глаза с той же тёплой отеческой улыбкой.

– Ладно, ты прав. Я на тебя тогда в самом деле крепко обиделся, – выдохнул, наконец, Игнат. – Особенно поначалу, в первые месяцы. Потом как-то прошло. Не забылось, притупилось просто. Хотя я и сам тогда был хорош… Как вспомню, так удивляюсь, что ты мне уши не оторвал ещё тогда, в Академии.

– Там и без меня хватало желающих это сделать. Помнишь Хьялду Гвидбен?

– Деканшу Земли? Как же не помнить, – поёжился Игнат.