Тропами тьмы

- Значит, и впрямь придется с ним разговаривать, - Эйриэн недовольно сморщила носик. – Можно, конечно, послать Келла за посланием, но лучше не проявлять малодушия.

- Королеве слабости ни к лицу, - согласился менестрель и замолчал, потому что вход в палатку открылся, и на пороге появились сразу две служанки, одна из них была Шейцей и держала в руках платье, а другая несла поднос с ужином.

Пока Лиза расставляла на столе приборы и тарелки и раскладывала еду, королева рассматривала принесенное племянницей Марии платье.

Кажется, её приказ или скорее пожелание было понятно слишком буквально, а, может, в лагере просто не нашлось более приличных нарядов. Но это явно было одолжено у сестер врачевания. Судя по серой добротной ткани с легким муаровым блеском, раньше оно принадлежало какой-нибудь настоятельнице, правда к нему пришили зеленых кружев и лент по подолу, а также по краям рукавов и воротника, чтобы хоть как-то придать нарядность, но казенностью от него все равно несло за милю. Чья-то ловкая рука подогнала первоначальный размер платья под скромные формы эльфийки, так что она не боялась, что утонет в нем с головой, а подол будет волочиться за ней по земле длинным шлейфом, собирая изрядную долю пыли и колючек.

- Ладно, и такое сойдет, - вздохнула королева и повелела Шейце, - достань из сундука какой-нибудь приличный плащ к нему, только без герба на спине, не хочу сверкать им на весь лагерь.

Служанка выполнила требование - разложила зеленый плащ с серебряной подбивкой на кровати и покинула палатку, её примеру так же последовала и Лиза, которая уже приготовила стол к трапезе.

- Теперь я буду серо-зеленой мышью, - вздохнула королева, глядя на свой более чем скромный наряд, взяла в руки вилку, поковырялась ею в тарелке и поняла вдруг, что у неё напрочь отсутствует аппетит.

- Ешь, - настойчиво посоветовал Соловей, который уже уплетал за обе щеки свою порцию, - а то перестанешь таскать ноги, и у злых языков появится повод назвать тебя не только молодой и взбалмошной, но еще и немощной, - намекнул он на генерала Лютера.

Дочь весны нехотя оправила в рот первый кусок еды, даже практически не глядя, что ест, пережевала и чуть не выплюнула. Это оказался кусок жареного мяса. В нос сразу же ударил запах паленой кожи, так похожий на тот, что разнесся по воздуху, когда она сняла после боя железные латные перчатки. Девушка позеленела.

- Лучше пока овощей поешь, - менестрель, моментально смекнув в чем дело, пододвинул к ней тарелку с салатом.