Сага о двух хёвдингах

Отец же, как и прочие жители деревни, выглядел ошарашенно, а кое у кого загорелись глаза от такого богатства.

– Если кто-то из братьев или племянников Энока захочет ступить на путь Фомрира, с таким оружием любой хирд с радостью возьмет их.

В коробе лежали и яркие ткани, хоть и истрепавшиеся за время плавания, и самоцветы, и серебро, но Альрик не стал это показывать всем собравшимся. Пусть семья Энока сама решает, говорить о нежданно свалившемся богатстве или нет. Только бы слухи не пошли за пределы деревни, а то мало ли кто позарится?

– Так что ж вы стоите? Надо же стол накрыть, гостей приветить, Энока помянуть, – спохватился тощий мужичонка, явно не из родичей Ослепителя.

Поначалу мы так и думали, но мне уже не хотелось тут оставаться. Ну ладно, баба – дура, но муж-то куда смотрит? Неужто если я вдруг помру, моя мать накинется на Альрика с кулаками? Конечно, нет. Она – жена бывшего хирдмана и понимает, что всякое может приключиться, и винить тут некого. Хотя если я погибну от рук человека, а не твари, Дагней потребует у Эрлинга мести.

К тому же Энок не единственный сын. Когда мы подошли к дому, чтобы донести скарб и снедь на стол, там крутились несколько подростков и не меньше десятка детей.

Пока парни заносили дары и угощения, соседка подошла к Альрику и заговорила:

– Вы не серчайте на Халлу. Дитёв она нарожала вона сколько, но жалела всегда только первенца. Уж больно косеньким он уродился, да и отца евонного она любила поболе. Энтот муж-то второй у нее. Первый ушел в море и не вернулся, а она в ту пору Энока-то и носила.

Все глаза проглядела, все слезы выплакала она, потому сын таким и родился. Уж мы тогда говорили ей, пужали, мол, нельзя так убиваться, иначе дитё больным будет. Вот оно так и вышло. Опосля детишки невзлюбили Энока, всё смеялись да обзывались всяко. А бабы ж –они как? Кому тяжче приходится, того и жалеют крепче. Да и нынешнему мужу пасынок не ко двору пришелся. Да и как иначе? Не отдавать же хозяйство свое чужому дитю? Уж я толковала Халле, мол, радоваться надо, что сын в хирдманы пошел. Не было б ему тутова житья. А она всё в слезы. Ну нынче-то мужу ейному спокойнее будет. Теперича Энок не оберет его детей.

– Дура ты, – спокойно сказал Альрик. – Зачем хельту возвращаться сюда? Коли б Энок захотел, так мог бы в конунгову дружину пойти, а там и почет, и хорошей земли кус, и серебро горстями. Ты хоть представляешь, что такое хельт? Чихнет, и нет вашей деревни.

– Мертвые уж не чихают, – пожала плечами баба.