Сага о двух хёвдингах

Но Альрик прав. Когда еще подвернется случай сбыть с рук опасные сокровища? И новым хирдманам тоже хотелось заработать немного серебра, а то всё лето промотались по конунговым делам. Плата, конечно, была, но не такая уж и высокая, если разделить ее на всех хирдманов. Потому, как я ни выкруживал, как ни старался найти причины, чтоб не идти нынче в Альфарики, так ничего и не придумал.

Посидев еще немного, мать пошла спать, за ней и все остальные потянулись. Фридюр, сколько ни топталась возле давно уснувшего сына, а и ей пришлось лечь.

У меня давно не было женщины, и я не стал сдерживаться. Но несмотря на мои старания, жена лежала точно снулая рыба: не охала, не ласкалась, не обнимала. Терпела. Да и Бездна с ней! Кто поймет этих баб? В прошлый приезд отпускать не хотела, а сейчас я ей будто не мил. Гулять на стороне она не будет, я уверен. Тут все же мой родной город, все друг друга знают. Как она посмеет взглянуть на кого-то, будучи под присмотром моих родителей? А ведь еще есть Ингрид! Эта егоза явно вынюхает раньше других и первая же мне всё расскажет. Но всё же такого я от Фридюр не ожидал. Я же к ней по-доброму, отец с матерью, судя по всему, не обижают, хозяйство доверяют.

На другой день мы занялись погрузкой нашего добра на корабль. Отец нарочно взял всё на себя, и только Альрик с Вепрем, Простодушным и Видарссоном помогали укладывать мешки и короба на «Соколе». Новым хирдманам мы сказали, что возьмем кое-какой груз из Сторбаша, чтоб расторговаться в Альфарики. Мол, раз далеко отправляемся, так чего порожняком идти? Понятно, что некоторые что-то заподозрили, но открыто спросил лишь Отчаянный.

Альрик ответил ему, что это добыча из Бриттланда, потому обычной дележки тут не будет, но малую долю отдадут и тем, кто не бился с драуграми. Лундвара такой ответ вполне устроил.

А как всё разместили, положив кое-какие припасы поверху, в Сторбаше появился Мамиров жрец с помощником, то бишь Эмануэль с Тулле. Мой друг почти не изменился, разве что отощал малость. Он подошел ко мне и негромко сказал:

– Жаль Энока.

– Жаль, – кивнул я.

Он ведь тоже слышал смерть Ослепителя через мой дар и горевал не меньше.

Всё-таки чудной у меня дар. Отец, мать, жена, сын, брат и названная сестра – вот кто родные люди, но для меня ближе моя стая. С ними я разделяю и радости, и горести. Даже с теми, кто нынче не ходит с нами по морям.

Рысь радостно выпалил:

– Тулле! Идем с нами в Альфарики! К зиме уже вернемся. Поди, отпустит тебя жрец?

– А и верно! – обрадовался я.