Цитадель

— Ну?

Девушка, с перепуга забывшая даже поклониться сеньору, дрожащей рукой махнула куда-то за спину, но барон ее понял.

— А-а, из Овражья. Со мной поедешь?

Он оскалил зубы, изображая улыбку. Гримаса вышла жутковатая, но барона мало волновали чувства девушки, как, впрочем, и ее ответ. Росбах уже искал глазами оруженосца.

— Приведите ее в порядок, на ночь — ко мне, — бросил барон и, не удостоив девушку больше ни единым взглядом, пустил коня в галоп.

2

Поздно вечером, закончив разбираться с делами, накопившимися за две недели, барон приказал позвать «ту девушку» — имени ее он не знал, да и не хотел знать.

Вымытая, одетая в полупрозрачную тунику и благоухающая духами, девушка робко переступила порог спальни. Впившись в нее взглядом, барон ощутил, как забурлила в жилах кровь. Еще минуту назад, устав от нудных докладов управляющего, Росбах отчаянно зевал, клевал носом, и уже не был уверен, что ему нужно что-то еще помимо сна. Однако стоило вдохнуть возбуждающий запах духов, пробежать глазами по молодому, мягкому и податливому телу. .. Барон уже и думать забыл про сон.

Росбах ущипнул ее за грудь, хлопнул по упругим ягодицам и подтолкнул в сторону постели. Стоявшие на входе воины осклабились, и барон зыркнул на них исподлобья.

— Что пялитесь, обормоты? Бабу не видели? — Барон усмехнулся, заметив, что глаза кнехтов не отрываются от девушки. — Утром будет ваша.

Воины судорожно кивнули, хотя вряд ли его услышали.

— Эй, так и будете стоять? Дверь-то закройте, олухи!

Кнехты вновь кивнули, с видимой неохотой захлопнули двери.

Барон нахмурился. Дорога выдалась тяжелая, конечно, но чтоб вот так вестись на бабу? Вроде бы и не сильно пьяные... Он обернулся и напрочь забыл обо всех странностях. Девушка была не в постели, но и на это Росбах уже не обратил никакого внимания. Она стояла у окна, облокотившись на подоконник, и короткая туника уже ничего не могла скрыть.

Барон облизнулся и двинулся к ней, на ходу распуская пояс. Он больше ни о чем не думал. Он видел только одно — аппетитные ягодицы.

Утробно рыча, Росбах навалился сзади и взревел от нетерпения.

В голове еще роились обрывки мыслей, подозрений и сомнений, но барон уже не принадлежал себе. От разумного человека по имени Росбах остался лишь комок плоти, трепещущей от необузданной страсти. Поэтому, когда эту плоть пронзила острейшая боль, барон не сразу ощутил это как боль. А когда ощутил, исполненный страсти рык превратился в истошный вопль, эхом прокатившийся по коридорам замка.