Балин. Сын Фундина. Государь Мории

Балин отметил на карте место, где не удалось поймать орков, и сейчас шел вверх, надеясь поспеть к месту сбора вовремя. На войне многие вещи надо успевать делать вовремя. Война для гномов была самой грязной работой, которую только возможно придумать. Балин уже устал ползать в грязи, бесцельно размахивать топором, бегать, ждать, ничего не делать, снова бегать в полной темноте, карабкаться вверх, сползать вниз, вытаскивать каждый раз из-за пояса метательный топорик, сдирать комья грязи и орочьего дерьма с бороды и снова – ждать, идти, бежать, ждать.

Более бесполезным делом он ни разу в жизни не занимался. Он пытался вдолбить себе в голову, то что это не бесполезно и, несомненно, нужно. Но разум отказывался принимать беготню за работу, а трупы врагов и друзей – за результат упорного труда. Балин устал. Единственное, что осталось – побыстрей закончить с этим бардаком, который почему-то называется благородным делом.

На рассвете четвертого дня битвы за Морию войска Гримбьорна Молодого достигли Восточных ворот.

Орки спешно покидали гномье царство. Хотя снаружи начинало светать, страх гнал темных тварей на равнину.

Оин и Бьерн достигли ворот первыми, нещадно рубя направо и налево. Сопротивления они уже не встречали, но застарелые ненависть и гнев владели их душами. Когда солнце взошло, то оно увидело тучи орков, что, повизгивая и закрывая головы руками, на подгибающихся ногах убегали от гномов и людей, выходивших из древних ворот Мории.

Люди, презрев опасность и радуясь пространству, свежему воздуху и солнцу, оставляли преследование, довольствуясь тем, что враг бежит.

Но гномы, привыкшие все доводить до конца, не останавливались.

Свет был противен слугам Тьмы. Поэтому орки пользовались любым укрытием от солнца. В одной из балок, которая предательски расположилась совсем недалеко от широкого мощеного тракта, ведущего начало от самых ворот, скрывалась толпа тварей. Увидев гномов, увлекшихся преследованием, орки выпустили рой стрел и кинулись удирать по дну оврага.

Балин, который шел впереди, мгновенно закрылся щитом. Но шедший за ним Флои не успел сделать этого. Тяжелая орочья стрела ударила гнома прямо в глаз. Не издав ни единого звука, мертвый Флои повалился на землю.

Балин сдавленно замычал, будто стрела поразила его самого. Одним движением, словно ребенка, а не кряжистого взрослого гнома, он поднял Флои на руки. Потеряв секиру, не видя перед собой ничего, кроме кровавого тумана, Балин пошел по дороге вперед.