Пепел перемен, Том 5: Эхо минувшего

– Чего ж тогда вы оба здесь делаете?

– Сбежали из замка. Её отец даст вам столько золота, сколько она сама весит.

– Если ты говоришь правду, то нам придётся тащиться с вами в столицу, но по пути вы можете и сбежать, – задумчиво проговорил долговязый. – А если брешешь, то почему бы нам не отсечь тебе пальцы и порезвиться с твоей подружкой? А потом повесить вас обоих вон на том дереве за то, что нам голову морочите?

– Клянусь рыцарской честью, что говорю правду, – прохрипел Дэйн.

Уоррен склонил голову набок, задумчиво прищурился и, обернувшись, спросил:

– А ты что думаешь, Билл?

– Я думаю, что принцессы у меня ещё не было! – расхохотался коротышка.

– Брехня всё это!

– Вот и я так думаю, – коротко сказал Уоррен и, неумело замахнувшись, резко, словно топор дровосека, опустил лезвие на камень.

Руку Дэйна пронзила нестерпимая боль. Он закричал так громко, что даже коротышка Билл повернулся посмотреть. Долговязый поморщился и отложил меч в сторону, а рыцарь с ужасом опустил взгляд на руку. Клинок отсёк ему четыре пальца до последней фаланги.

Окровавленные обрубки судорожно дрожали и дёргались, и чем дольше Дэйн смотрел на них, тем больнее ему становилось. Рыцарь зажмурился. Из глаз брызнули слёзы, а изо рта вырвался новый душераздирающий вопль.

– Ишь как голосит! – присвистнул коротышка. – А ещё рыцарем назвался. Какой же из тебя сир, раз так горланишь? Вот дядька мой как-то дрова рубил, так топором себе пол ноги отхватил по самую пятку – и то не орал, как свинья на бойне.

– Так он поди пьянющий был в стельку, – отозвался долговязый.

– Как всегда, – пожал плечами в ответ Билл. – Но, будь я королём, вот такого бы в гвардию точно не взял. Ну, что ж, пора приниматься за принцессу…

Дэйн слышал их голоса, будто бы доносившиеся сквозь толщу воды. Конечно, его ранили и раньше, но то было в годы войны. Тогда его переполнял боевой раж, и даже серьёзная рана не доставляла неудобств. Она начинала болеть только когда сражение давно закончилось. Теперь же эта неожиданная боль жгла его руку калёным железом так, что ему было трудно думать, а всё происходящее стало для него нереальным, медленным и бесцветным.

Обрубки пальцев смахнули с камня, словно крошки со стола, и прижали вторую руку. Сейчас всё случится снова. В голове Дэйна гудел колокол, а тело отчаянно молило об одном: чтобы эта боль никогда не повторилась. Осознание же того, что он сейчас лишится пальцев обоих рук, что он не в силах помочь Мерайе, которую поклялся защищать, ввергало в отчаянье.