Последний из Цитадели

Ощутить себя сильным, ловким, как же хочется…

— Я обязательно это сделаю. Сразу, как только…

Портрет был сделан, когда Изабелла только собиралась замуж за отца. Ей было семнадцать, и она была удивительно красива.

— Как только узнаю способ, я обязательно это сделаю. Будь уверен.

Если бы Ален смотрел не на портрет, а в глаза Хармера, он непременно заметил бы как у того дрогнуло лицо. Как в одно мгновение окаменел взгляд. Как заиграли желваки. Хармер осушил кружку с вином, и его лицо вновь приобрело прежний добродушный вид.

Но Алену не было дела до ратмана. Портрет матери вызвал бурю воспоминаний, и многие из них вдруг стали выглядеть сейчас иначе, совсем под другим углом зрения.

— Скажи, Хармер, случай с моим отцом на охоте, что это было? — медленно, четко выговаривая каждое слово, сказал Ален. — Это ведь не был несчастный случай?

Ратман зашелся в долгом кашле, главным образом для того, чтобы потянуть время и сообразить, что нужно ответить.

— Почему ты спрашиваешь?

— То, кем я стал, это не только изменения в теле.

Многое меняется здесь, — он коснулся своего виска. — На многие вещи я стал смотреть иначе. Стал замечать то, что раньше не видел. И вот сейчас, вспомнив, как погиб мой отец, первое, что я подумал — это было убийство. Обставленное как несчастный случай. Так ли это?

Ален заглянул в лицо Хармера, тот отвернулся.

— Ну, думаю так и есть, — признался он.

— Его убил мой дядя, не так ли? Из-за моей матери?

Ратман поежился под взглядом Алена.

— Ох, ты снова угадал. Думаю, это был он.

— Думаешь или знаешь?

Взгляд Алена тяжеленной гирей придавил Хармера, тот заерзал, наконец, с трудом выдохнул:

— Знаю! Знаю от убийцы, чьими услугами я пользовался так же, как и твой дядя! В Далеме работал один человечек. Его звали Кен Смарт. Его услугами пользовались все. Если ты думаешь о мести, то убийцы больше нет. На днях его убили в Лимбурге. Работал по заказу Кригера, между прочим. Так что все уже кончено. Ты уже отмщен, если уж на то пошло.

Ален сел за стол и отпил вина.

Ему не понравился ответ ратмана. Даже не столько сам ответ, сколько холодные и расчетливые интонации в его голосе. Так, словно он говорил не об отце Алена, не о заказном убийстве человека, а о чем-то мелком, несущественном. Впрочем, быть может он отчасти прав. Быть может, сейчас не время ворошить прошлое.

Гнева Ален не чувствовал. Ни на дядю Гелена, ни на убийцу. Конечно, будь убийца жив, его следовало бы убить. И он убил бы его. Убил бы, не задумываясь.