Последний из Цитадели

И они получат Охотника. Конечно, он сделает то, что им нужно. А потом получит то, что нужно ему. Жизнь, свободу, деньги — все. Даже если ему придется выдирать это силой.

Шаги раздались рядом, лязгнул замок, со скрипом отворилась дверь. В свете факела появилась толстая морда надзирателя.

— Вот он, тварь такая, — пробормотал он. — Живой, что ему сделается. Такие как он живучи... А этот так и вовсе как таракан. С его ранами другой бы сдох давно, а этот все сидит и сидит, сидит и сидит, глазами зыркает.

За надзирателем вошли двое мужчин.

Один высокий, на вид не больше сорока, лицо гладко выбритое, с холодным жестким взглядом, на широких плечах шитый золотом камзол, ремень и сапоги отделаны серебром, на поясе меч в позолоченных ножнах. Второй выглядел стариком — седоволосый, седобородый, невысок ростом, узок в плечах, одет в монашескую рясу, хотя явно не монах. Его лицо прикрывал капюшон, но все же что-то в нем было знакомое.

Высокий отобрал у надзирателя факел и кивнул ему на дверь.

— Ступай, Алан, подожди снаружи.

— Слушаюсь, господин барон.

Надзиратель поклонился и, стараясь ступать бесшумно, исчез из виду. Взгляд барона уперся в Гумберта.

— Гумберт Борн, — голос барона был едва слышен. — Ты ведь понимаешь, почему тебе оставили жизнь?

Гумберт приподнял руки, демонстративно звякнув кандалами.

— Это вы называете жизнью?

— Ты получишь свободу. Ты получишь деньги и оружие. Ты получишь все, что тебе понадобится для того, чтобы кое-что сделать для меня. Ты согласен?

— Еще бы я не был согласен, — хмыкнул Гумберт.

— Кто вам нужен, ваша милость? Демон? Или...

— Демон. Для "или" у меня есть другие мастера.

— Какой вам нужен демон? Или подойдет любой?

— Любой?

Он переглянулся со своим спутником.

— Ваша милость, он ведь здесь уже почти два месяца, — сказал тот скрипучим стариковским голосом. — Он ничего не знает.

— Чего я не знаю? — буркнул Борн.

Барон нахмурился.

— Расскажи ему.

— Может быть, сначала вытащить его отсюда?

— Лучше здесь. Пусть начинает думать о предстоящей работе.

— Хорошо.

Старик скинул капюшон, и Гумберт вспомнил. Марвин, советник бургомистра Торрена. Именно он нанимал Охотников на их последнюю Охоту. За глаза старика все называли «чародеем», хотя никто не мог пояснить толком почему. Никто не мог бы сказать, что видел как старик творит какие-либо чары, но все же… Что-то было в нем, в его облике, его речи, что-то такое нехорошее, нечеловеческое – «чародейское».

— Я тебя знаю, Марвин, — сказал Гумберт с недоброй усмешкой.