Последний из Цитадели

Мэр наш из кожи вон лезет, готовится со дня на день встретить Вендину, хотя вряд ли они остановятся здесь больше чем на пару часов.

Рикерт взмахнул рукой, по столу покатилась еще одна монета.

— Можешь идти. Лошадей нашел?

— Да, господин. Пришлось, правда, повозиться, сейчас времена сами знаете какие, но...

На стол легла еще монета.

— Подготовь, я скоро выезжаю.

3

— С дороги! Прочь!

Мостовая задрожала. Марвин и Гумберт сошли с дороги и прижались к стене трактира. Мимо с грохотом пронеслись всадники — рыцарь в полных доспехах, за ним оруженосец и пятеро кнехтов.

— Герб барона Маркуса, — заметил Марвин, провожая взглядом кавалькаду. — Слышал, что барон собирается выдать свою дочь замуж за барона Кригера.

— Война же тут у вас. Бароны воюют с крестьянами. Север воюет с югом. А король воюет со всеми.

— Ну, не то, чтобы война... Удачный брак — хороший ход в политике. Особенно для этих двоих.

— Что же в них особенного?

— Волки-одиночки. Многие на севере весьма рады были узнать, что эти двое убрались куда подальше.

В трактире было людно и шумно, свободный столик удалось найти с трудом, да и тот посреди зала. Без надежной стены за спиной Гумберт сделался мрачным и подозрительным. От его взгляда люди шарахались и старались обходить столик стороной. Это привлекало излишнее внимание, но Марвин не вмешивался. Мысли все время вертелись вокруг кареты барона, и было не до причуд Борна.

У стола почти бесшумно появилась грузная фигура трактирщика.

— Что будете есть, гос...

Гумберт облил трактирщика таким взглядом, что тот поперхнулся на полуслове и раскашлялся. Трактирщик оказался туранцем, и Борн уже ненавидел его. За то, что туранец, и за то, что подошел к ним слишком незаметно.

—Знаешь, туранец, почему вас никто не любит? – прорычал Борн. – Тебя кто учил подкрадываться к людям?

—Я не…

— Скажи, я похож на человека, который питается молоком или фруктами?

— Я не…

— Неси мясо, черт тебя дери!

Трактиршик нервно икнул.

— А ваш друг?

Гумберт покосился на Марвина. Тот сидел прямой как стрела, с полуприкрытыми глазами и, судя по всему, его мысли были очень далеко отсюда. Борн махнул рукой.

— То же, что и мне, он не привередливый. И не забудь рыбу для моего Арса, — он кивнул на манула. – И поживее.

Приступив к обеду, Гумберт заметно повеселел.