Невменяемый дипломат (НК-10)

А что я тут вижу?! Этот самый «гуманный» пытается до смерти замучить моего любимого мужчину, только за то, что глупый мужчина по своей наивности обратился за помощью к обнаглевшему сентегу! Какой позор! Как не стыдно издеваться над беззащитным и больным! И как можно поднять руку на конклатерру! Неслыханное попрание всех законов и традиций! Как низко надо пасть, чтобы вершить такие страшные дела лучшему врачу империи! Вернее не лучшему, а самому…

Она неожиданно перешла на непонятное мычание, да ещё и приглушенное.

Видимо сентег не выдерживал долго истерические оскорбления в свой адрес, и вновь парализовал у девушки язык и лицевые мускулы. После чего скорбно обратился к Графу:

- Ну вот что мне теперь делать? Ведь и за тысячу лет теперь не отмоюсь! Во всех грехах успела меня обвинить. И за что, спрашивается?..

- Я предупреждал: оставь свои дурацкие шуточки! – пощёлкивая клювом, заявил молодой франт. - Ха! В гремвине он людей маринует! Да такое кто услышит, сразу сдадут м-м…, императору как душевнобольного.

Это надо до такого додуматься, а?

Теперь уже Медиальт возмутился от всей души:

- А как я должен был к этому типу отнестись?! Вваливается сюда без приглашения и разрешения, а потом ещё и нагло требует его вылечить. При этом уже при смерти от страшной, всеразрушающей структуры внутреннего гниения. Да его любой заподозрит в сложном, многоструктурном зомбировании. Вот я и решил его попугать, чтобы лучше разобраться, чего ему тут, в самом деле понадобилось…

Невменяемый боролся сразу с несколькими, нахлынувшими на него чувствами.

Во-первых, ему стало приятно и радостно от вырвавшегося из уст Ягуши словосочетания «моего любимого мужчину». Во-вторых: чувство опасности перестало вопить в сознании, уступая место неожиданному облегчению. Ну и, в-третьих: все предыдущие сцены стали укладываться наконец-то в какое-то логическое построение. На его фоне свои ошибки и промашки выглядели явственно и бесспорно. Поверни он в самом начале разговор с Медиальтом в нужное русло, можно было бы и более мирно решить все вопросы.

«Но кто же мог подумать, что я столкнусь с такой личностью в каком заурядном, притрактирном поместье!» - пытался сам себя оправдать энормианин.

Правда, ещё оставалось не снятым, а может просто не выясненным самое главное обвинение, которое прозвучало только недавно. Именно поэтому тела пленников так и не становились им послушными. Круке-Кре собирался выяснить всё до конца.