Демонолог

Ренегат призывал свой ветер, пытался отбиться магией, из земли уже пару раз вырастали обычные воины - но огромный вихрь с Шуркой в центре все рубил и рубил "архангела", с каждым ударом приближая смерть. Наконец, каким-то чудом собрав вихрь в меч, мальчик пронзил сердце убийцы своего отца.

- Кгхааа! Черт, жаль, не вышло... - пробормотал бывший архангел и рухнул на колени.

Александр Михайлович, новый борец со злом, стоял в поле, весь иссеченный своим же ветром, замаранный пылью и кровью врага и плакал.

- Почему ревешь? - спросил Альберт.

- Я думал, это что-то изменит...

- Чудак-человек. Когда мечом можно будет обратить смерть близкого человека - в аду станет холодно и не останется ни одного демона. Я пришлю тебе открытку, если у меня все получится.

- Надо отца похоронить...

- Я знаю обряд, - начал было Кавински.

- ... по человечески.

Альберт долго смотрел на мальца. Постарел. Буквально. Седина в волосах. Демонолог поднял тело Михаила на плечо и пошел вместе с Шуркой к станице.

***

1.

42 Нелегко хоронить свободного человека.

Похороны прошли как обычно. Куча старушек, непонятные люди, странный священник, который немного отпевал, немного проповедовал, но в целом не очень раздражал. Было сказано множество слов, только хороших, про "хозяйственного мужика, нормального такого", "все у него во дворе спорилось, сад рос, как на дрожжах", "жаль, не пил токмо, зато и не буянил, я вот тоже брошу, наверное...". Люба, жена Михаила, не проронила ни слова за весь день - только металась по дому и пыталась уморить себя голодом.

Поначалу Альберт пробовал ее подбадривать магией и словами, но Шурка сказал:

- Бросьте. Пусть устанет. Покушает и спать пойдет. Когда сил останется только на животные инстинкты - ей станет на мгновение легче.

- Животные инстинкты? - переспросил Кавински. - Вот это вокабуляр! Откуда дровишки?

- Отец пытался человеческую науку преподавать. На врача хотел выучить. Да только кому оно теперь надо?

Паренек оказался пророком, по крайней мере, в этот раз: Люба моталась целый день, устала по ее словам "как собака" и села покушать.

Сын не подкачал и покормил мать на славу, не давая ей даже встать из-за стола за солью или хлебушком. А потом она села в кресло Михаила, посмотреть какую-нибудь дребедень в телевизоре, но забыла включить звук и уснула.

Альберт вышел из хаты и побрел к полю. Он не решился проститься с бывшим архангелом вместе со всеми, да и обряд был все же необходим - а вот тело для обряда было вовсе не нужно.