Холмы Мастеров l Душа Махабира

— ФИН!

Рюга подбежала к сильфиру, избитый до полусмерти он свернулся среди черепков.

— Эээй, — девушка слегка потормошила его,

— Я в порядке, — хрипло сказал Финланд.

— ВИДАЛА Я ТВОЕ В ПОРЯДКЕ, что случилось?!

— Не горячись, т-только.

Неподалеку валялся приютивший их калека. Утром выяснилось, что он старейшина в этой части города.

— Старик, ты живой? — спросила Рюга, — «Заступался за него вот и отхватил.

..»

— Да, это Надзир, они узнали, что мы раздаем чистую воду, даром... — старейшина откашлялся кровью.

— Кто они, как выглядят?! — Рюга метнулась к мужику, жестко сжала его плечи, — ИМЯ!

— Не, не собираешься же ты идти против них? — старик заглянул в ее светящиеся глаза, — не вздумай, они убьют тебя, их сотни, у них...

— Как он выглядит, ИМЯЯЯ!

— Надзир, — старейшина не сразу понял, что подчинился против своей воли, — его имя.

..

— Рюга, х-ватит, тебе нельзя показываться, — раздался голос Фина со спины, — я вылечусь, не надо делать глупости из-за меня.

— Надзир, я запомню.

Гон резко встала, сжала кулаки и ушла прочь.

Пустые ночные улицы подсвечивались ало-красным солнцем, в каждой тени мерещилась чертовщина. От злости Рюга топала по брусчатке, а глаза от бурлящего гнева непроизвольно светились.

Драхт был устроен проще чем Хаташ, гон быстро нашла место, где торговали водой, там было пусто, — «Ночью они прячут ее за стену».

— догадалась она. Южнее от высоченных ворот мелькал свет и доносились еле слышные крики. Рюга зашагала туда.

Вскоре шум от ликующих воплей, запах пота стали четче. Яркий свет кристаллических фонарей освещали прямоугольную, утопленную в землю арену. Вокруг толпилось пара тысяч горожан. Среди них были только люди и ни одного нага, грандира или фарниса.

На противоположной стороне высилась трибуна, в которой сидел мужик на деревянном, наспех сколоченном троне.

Это был тот самый торгаш водой с черными татуировками под глазами. Рядом с ним за полупрозрачной занавеской сидел едва заметный грузный силуэт.

Рюга плотнее замотала лицо и волосы шарфом Фина, подошла ближе. Все присутствующие оказались ниже ее на одну-две головы. Не выделяться было трудно. Трибуна походила на половину блюда.