Пепел перемен, Том 6: Тень железной руки

Человека, не пожалевшего собственной жизни за то, чтобы наши могли продолжаться.

– Спасибо… сир Кельвин… – только и сумел вымолвить маг, поражённый видом исполинского дерева.

– Это меньшее, что я могу сделать для Маркуса и тебя, Игнат. Но впредь, на людях, прошу, зови меня лорд Старлинг. После гибели отца титул перешёл ко мне, хоть я и не особенно этому рад. Слишком молод я, лордом называться, – горько усмехнулся он, отвернувшись.

Вместо безмятежно-тихих каменных стен в толще горы урна с прахом Маркуса теперь нашла пристанище у корней величавого клёна, средь ветвей которого гулял ветер, слетавший с горных вершин.

Древа двух матерей.

– Вот и всё, папаша, – сказал маг, отложив лопату в сторону.

Он стоял перед аккуратно присыпанной ямой, уверенный, что это место вскоре зарастёт травой, а осенью его засыплет рыжими кленовыми листьями. Никто сюда не заглянет, и лишь сам Игнат будет знать, что его учитель обрёл покой именно здесь. В той земле, которую заслужил.

Перед тем, как уйти, он воткнул в землю у самого ствола простую деревянную дощечку.

Вырезанная на ней надпись гласила: «Здесь покоится Маркус Аронтил. Человек, который спас мир.»

– Вот и всё, – повторил Игнат, и горячая слеза покатилась по щеке. – Спасибо тебе.

Ответом ему был шелест листьев, и в шелесте этом Игнату слышалось что-то тёплое и родное.

Глава 4

На следующее утро после того самого королевского приёма, когда его величество сделал Карлу Эльдштерну предложение, отказываться от которого было бы неразумно, в выделенную ему комнату постучался слуга.

Он оказался помощником Верховного книжника и сказал, что тот ожидает алхимика в личной читальне.

Верховный книжник Илберн произвёл на Карла впечатление учтивого и неглупого человека. Чем-то напомнил его самого в чуть более молодые годы. Он сразу предложил пожилому алхимику опуститься в мягкое кресло, сам же расположился за столом напротив и нацепил на нос очки в изящной серебряной оправе. В читальне Верховного книжника было уже светло, а воздух наполняла смесь запахов свечного воска и бумаги.

– Дело в том, господин Эльдштерн, – начал Илберн, – что Эдвальд Одеринг с некоторых пор имеет амбициозные планы на будущее Энгаты. Он охотно делился ими со мной, но вам, к сожалению, я об этом рассказать пока не смею. Опасается его величество лишь того, что век человеческий трагически недолог. Иными словами, он ищет средство продления жизни, и помощь талантливого алхимика ему будет как нельзя кстати.