Князь лавин

Его план рушился, а в другое время Шамдо не взять, не взять! А ведь если они возьмут Шамдо, это было бы решающей победой - оттуда они смогут подчинить себе все северные провинции!

- Однако есть еще один путь, - выдержав эффектную паузу, сказал Тули, вызвав удивленный ропот собравшихся, - Непростой и не слишком надежный, но есть.

- Что это за путь? - что-то подсказывало Илуге, что ответ будет не из приятных.

- Это старые шахты кхонгов, - ответил Тули.

Илуге окинул мысленным взором гигантскую иззубренную цепь хребтов Крох-Ог.

Какой же длины должны быть эти кротовьи норы, чтобы пройти сквозь горы насквозь?

- Некоторые тоннели прорыты нашими предками так давно, что куда они ведут, никто не помнит. В иных приходится идти три дня, чтобы добраться до жилы, - продолжал Тули, - И все они уходят вглубь гор, в сторону юга. Некоторые из моих людей рассказывали, что им доводилось, случайно свернув не в тот проход, попасть в сеть пещер, которые вывели их на поверхность - и оттуда они видели внизу город на равнине!

- Три дня, - Илуге уже ничего больше не слышал, кроме этого.

Их прошлый путь в Шамдо занял почти половину луны, если брать точкой отсчета ущелье Трех Драконов. Он знал - если это время не удастся сократить - идти на Шамдо бессмысленно. Город успеет подготовиться к осаде, и он только зря потеряет людей.

Остальные вожди несколько смущенно молчали. Кхонгов уважали, но не любили как раз из-за их подземного ремесла. Далеко не все воины степей, бесстрашно мчащиеся на врага дети ветра, смогут побороть ужас перед темнотой и каменной толщей, окружающей их со всех сторон.

Илуге, по крайней мере, хорошо понимал их. Воспоминание о том, как сам он оказался замурованным в кургане, в шелестящей безумием темноте, отозвалось невольной дрожью.

- Вот пусть туда кхонги и лезут! - быстро выкрикнул Тумак, - А я не тороплюсь живым в царство Эрлика!

- Будет ли у нас проводник - или ты предлагаешь пойти наугад? - задал Илуге самый серьезный из волновавших его вопросов.

- Последний человек из тех, кто говорил подобные вещи, умер в прошлом году, - вздохнув, отвечал Тули.

По спине Илуге пробежал холодок. Он не хотел себе в этом признаваться, но шелестящая тьма кургана Орхоя Великого, в котором его когда-то заживо погребли, сделала его сердце подвластным страху, пусть этот страх и не распространялся на людей. Илуге с тех пор боялся кромешной тьмы - той, в которой не видны поднесенные к лицу собственные пальцы.