Князь лавин

Военный вождь ойратов покачал головой, забренчали вплетенные в сивые косицы амулеты из рога марала:

- Это безумие - лезть наугад в заброшенные штольни, да еще надеяться провести лошадей. Я готов допустить, что все твои предыдущие ошибки, угэрчи Илуге, были лишь отчасти твоими, но это твое решение - очевидное помутнение рассудка. Мои ойраты не пойдут.

- И мои тэрэиты!

- И мегрелы!

- И койцаги!

Илуге стоял и слушал молча, хотя каждое слово вонзалось в него, как клинок. Еще немного - и разъяренные вожди лишат его той власти, которой его наделило Тэнгэрин Утха - Небесное Испытание.

Любые небесные знамения быстро забываются за чередой неудач.

Он заметил, что крики постепенно стихли. Джурджаган молчал. Молчал Цахо, словно они еще ожидали чего-то.

Илуге вздохнул. Готовясь к Совету, он рассматривал этот сценарий как наихудший. И все-таки в глубине души не предполагал его как действительно возможный: надеялся, что Тули найдет проход, надеялся, что ему удастся уговорить вождей поддержать его.

Вот ему урок - нельзя строить планы серьезных походов, которые зависят только от одного обстоятельства. Сейчас наступило время, когда ему придется за это заплатить. Внутри у него стало нестерпимо холодно.

Илуге продолжал стоять молча, заложив руки за спину и с показным равнодушием глядя на мерцающие сине-багровыми сполохами уголья очага. Наконец, он властно щелкнул пальцами, на что в дверное отверстие сразу просунулась голова Малиха.

- Приведи ее, - велел Илуге.

Три дня назад он все-таки послал за Янирой.

И за ее отрядом. В любом случае, ему предстояло решить их судьбу. Негоже было отослать ее, словно можно было таким образом отодвинуть связанную с ней проблему. Так поступают глупцы. Жестокие глупцы.

Вожди замолкли, удивленно уставясь на Илуге. Он обвел каждого из них мрачным, тяжелым взглядом.

- Пока все вы здесь, я бы хотел заодно решить и еще один вопрос, - медленно сказал Илуге, - И связан он с моей сестрой и ее отрядом из женщин.

Он услышал глухой ропот, прокатившийся по рядам.

Многие, многие из вождей ( в чем он был с ними на удивление солидарен) испытывали по этому поводу откровенное раздражение. Что ж, хорошо. Это хорошо.

- С одной стороны, предания гласят, что женщины в древности бились наравне с воинами степей, - продолжал Илуге. Ему удалось снова полностью завладеть вниманием окружающих, - Потому я не могу сказать, что это противно женской природе и отказать женщинам в праве сражаться.