Раскол света

Эту резинку она потеряла лет пять назад, когда гостила у дедушки с бабушкой. За хохолком показалась лохматая мордашка. Глаза были посажены не близко. Нос вполне человеческий, но маленький. Не обращая ни на кого внимания бирюзовые глаза лохматого существа уставились на скульптуру богатыря, украшающую крыльцо. Затем глаза заметили само крыльцо и всё это оказалось незнакомым. Рыжая шерсть дрогнула. И из сумки ловко выскочил домовой.

– Как же это? – воскликнул домовой женским голосом, чем дал понять, что это вовсе не домовой, а домовая.

Домовая была ростом по голень, что позволяло судить о её взрослом возрасте.

– Как же ж это? А где? – прослезилась домовая. Она подошла к стене и осторожно с свойственной женщине нежностью позвала: – Платон? Платоша?

Домовая прильнула к стене и нежно её обняла. Она прослезилась и попросила Платона выйти, но реакции не последовало. Не выдержав игнорирования, домовая юрко под ногами Тихона протиснулась в входную дверь.

Тихон по-прежнему стоял и ничего не соображал, а вот Полина сразу поняла, что история будет долгая и интересная! Она хитро улыбнулась и посмотрела на дедушку.

– Это Танюша, наша домовая. Уж два века присматривает за нашим родом. – сказал Константин и протянул руку Тихону. – Я дедушка Полины. Меня зовут Константин. А вы кто?

– Тихон. – представился юноша и крепко пожал руку.

Брови дедушки Полины растерянно развелись.

– Сильное рукопожатие. – подозрительно заметил старик. И сдавил руку сильней. Тихон в долгу не остался и тоже сжал руку сильней.

– Он богатырь. – вставила Полина. – Волослав говорит с самым сильным ударом.

Это объяснение завело дедушку в тупик.

– Новый богатырь?

– Нет, он был пленён восемьсот лет. – зачем-то быстрей Тихона пояснила Полина.

Дедушка Костя разжал руку и со словами «Ну иди сюда, мальчик мой» по-отцовски обнял нового знакомого.

***

В то время, как Танюша бегала по поместью и искала любимого, любимый зайчиком выскочил через чёрный ход.

– Земляной! – полушёпотом позвал Платон.

Земляной не откликнулся. Тогда Платон постучал по земле и гневно прошипел:

– Иди сюда! Я знаю, что ты меня слышишь, скотина такая!

– Ну чего тебе? – тяжёлым голосом спросила голова, появившаяся от Платона на безопасном расстоянии.

– Мне нужна помощь, попросить больше некого?

Земляной вылез по грудь и высунул руки. На одну руку он опёр голову, а другой начал рисовать рожицу на земле. Весь чёрный лицо тяжело было назвать человеческим.