Ни слова о магах

Вокруг сквозь тьму проступали пятна лиц - впадины глаз и ртов залиты густым мраком, складки и морщины очерчены тенями.

Стас послушно отложил гитару.

Зачарованные люди приходили в себя, бесшумно поднимались, незаметно, так же, как и пришли, расходились.

- Благодарим, - шелестели голоса - Благодарим...

Последним ушел Витрастим. Он встал, склонил голову перед гостями, сказал:

- Мы рады, что вы пришли сегодня к нам.

- Мы благодарим за кров и еду, - отозвался Хурхас.

Хозяин, кивнув, растворился во мраке. За тонкой перегородкой гудели голоса, шаркали ноги, кто-то счастливо смеялся, кто-то тихо пытался петь.

- Они никогда не забудут этот день, - сказал маг.

Стас убрал гитару, запер футляр.

- Больше мы им ничего не должны?

- Нет.

- Тогда давай спать, за эту неделю я страшно вымотался. А уж последние три дня...

- Ложись, - сказал Хурхас. - Они-то теперь долго не заснут. Я тоже. А ты спи. Завтра утром снова в путь.

- Далеко нам еще?

- Три дня, если ничего не случится.

Стас забрался под одеяло, потянулся, зевнул.

- Послушай, Хурхас...

- Что?

- Вот ты маг, да?

- Конечно.

- Я-то всегда думал, что маги могут мгновенно перемещаться из одной точки пространства в другую. Или хотя бы летать. А мы с тобой вот уже который день плетемся, словно калики перехожие.

- Маги не могут летать, - недовольно сказал Хурхас. - Это сказки для детей. Ничто не может летать кроме птиц и насекомых.

- Ну, тут я с тобой не согласен, - заметил Стас. Маг не обратил внимания на его слова.

- И никто не может перемещаться мгновенно.

- Но поскорее мы можем двигаться?

- Да.

- Как?

- Быстрее шевелить ногами.

Стас хмыкнул. Пробормотал мечтательно:

- Я знаю, все это мне снится.

- Ты глуп, если действительно так думаешь.

- Вот сейчас я закрою глаза, усну, и уже утром окажусь дома, будет лето - тепло, кругом зелень, птички чирикают...

- Может быть завтра вьюга уляжется. Тогда идти легче будет.

- Надеюсь завтра тебя не увидеть, - сказал Стас, зевая и переворачиваясь на бок.

Он заснул сразу, едва только смежил веки, и уже ничто не могло потревожить его - ни голоса за дощатой перегородкой, ни бьющаяся в стены пурга, ни стреляющий углями прогорающий очаг, ни мышиная возня, ни беспокойно ворочающийся маг под боком.

- Вставай! - его бесцеремонно трясли за плечо. - Поднимайся! Поешь и пора идти! Пурга утихла. Вставай, бард!

- Никуда я не пойду, - отчетливо произнес он, не открывая глаз.